Книга Никто не виноват, страница 52 – Салтанат Бодыкова

Первичный сбор информации позволил определить круг подозреваемых. Задержания, допросы, бесконечные допросы, и теперь ни он, ни его помощник, молодой капитан, не сомневались, кто так жестоко расправился с Айтугановым.

Против Тюли сработало одно обстоятельство: накануне убийства, он крепко повздорил с убитым, дошло даже до пары взаимных тычков. А затем, в присутствии десятка свидетелей, Тюля крикнул: «Подумай хорошо, или ты труп». Осталось дождаться результатов экспертизы, возможно, получится взять и исполнителя заказа.

Исполнитель… Вот кто был ему интересен. Ведь, еще там, на месте преступления, при осмотре тела, он понял, это убийство, если и заказное, то какое- то неправильное. Несчастного изрешетили девятью пулями, от паха до грудной клетки, а десятый выстрел в голову, точно между глаз. Вроде, все указывает на состояние аффекта. Да, это определенно не холодное, расчетливое убийство за плату, в нем чувствуется страсть и ненависть. Так убивают из чувства, от сердца, но эта заминка перед последним выстрелом. Или выстрел в голову был первым? Тогда зачем фаршировать внутренности свинцом?

Вторая странная деталь ждала их на капоте машины. Гильза. Остальные валялись на земле, а эта, будто манила к себе, обещая нечто интересное. Убийца выставил ее на обозрение не просто так.

Мади был уверен, на гильзе есть отпечатки пальцев. А иначе, зачем ее было брать в руки и водружать на капот. Еле дождался заключения экспертов, предвкушал, как закроет дело и… Отпечатки принадлежали одной известной личности и усадить ее на скамью подсудимых, было делом пары недель.

Иногда, в ходе расследования вылезало такое, за что Мади ненавидел и себя, и свою работу. Ему приходилось отдавать под пресс правосудия тех, кто этот правый суд вершил.

Тот, кто убил Айтуганова — Мади это чувствовал — совершил это по веской причине и оставив отпечатки на гильзе, показывал свою готовность ответить перед судом. И Мади решил поступить согласно духу Закона, а не букве. Для того и пришел к сослуживцу, старому криминалисту.

— Здравствуйте, Федор Васильевич!

— День добрый, Мади Айханович, а я вас ждал.

— Да? Значит, я не напрасно пришел?

— Все, что мы делаем хорошего, кому- то нужно.

— Да вы философ.

— Как и вы, а иначе, давно закрыли бы дело. Ведь так?

— Вас не проведешь. У вас есть дети?

— У меня уже два внука.

— А у меня дочь и сын, в школе учатся.

— Да, майор, страшно жить стало, страшно за детей, за внуков, за будущее их. Столько нечисти кругом, а мы, порой, сажаем тех, кто с ней борется.

— Я рад, Федор Васильевич, что вы меня понимаете. А как у вас тут, все в порядке? — Рамазанов, волнуясь, приступил к главному.

— У меня как в аптеке, но иногда случается… сменщик мой, молодой, безалаберный, вечно что- то теряет.

— Что- то пропало из вещдоков???

— Да, гильза.

— Вчера пропала?

— Может вчера, может сегодня пропадет. И «электронку» кто- то подчистил. Нечаянно.

— Да- а, — выдохнул следователь, — кругом бардак. У нас в отделе тоже, представляете, прямо с рабочего стола документ исчез — заключение судебной экспертизы.

Федор Васильевич, улыбаясь наблюдал, как майор вынимает из папки бланк, щелкает зажигалкой и голубоватый огонек, выскочивший из нее, пожирает тонкую бумагу.

В окно с пассажирской стороны вежливо постучали. Мужчина открыл дверцу, уселся рядом и протянул руку для приветствия.