Книга Младший брат, страница 26 – Салтанат Бодыкова

Канабек не размахиваясь, бьет Аинабека кулаком в живот и тот, согнувшись, роняет медаль. От второго удара Айнабек падает на спину.

Все происходит так стремительно что реагирует семейство Смагуловых на драку, а если быть точнее, на избиение, лишь когда Кайнабек начинает методично и даже как-то отстраненно, пинать лежащего на земле брата. Кайнабек не слышал плача и криков детей, воплей жены, дребезжащего голоса отца, старческими руками пытающегося схватить его. Не видел Амантая, ставшего перед ним и отчаянно кричавшего «аке, аке». Просто сдвинулся чуть в сторону и продолжил пинать, недвижно лежащего брата.

Жумабике оттаскивает сына от разъяренного мужа. Прибежавшие на шум соседи — отец и сын — в четыре руки скручивают Канабека, дают ему время успокоиться и отводят в сторону.

Чуть позже, когда тело брата, общими усилиями, занесли домой, соседи ушли, Канабек на месте недавнего побоища, в пыли, нашел круглый кусочек золота и закинул его на плоскую, кое-где поросшую травой, крышу дома. Посмотрел на закатное небо, на дверь дома и ушел спать на сеновал.

Айнабек, с трудом передвигая ноги, добрался до окраины аула. Вдохнул пряный, степной воздух и побрел дальше. Сел на траву. Как же тяжело ходить.

Неделю он пролежал дома, Жумабике отпаивала его кумысом, где уж его раздобыли? Отец садился рядом, клал высохшую руку на лоб и говорил… Как-то раз он услышал такие слова: «бедный мой жеребеночек, тебе не лицо, тебе душу обожгли».

Целебный кумыс и душевная беседа сделали свое дело: синяки зажили, боли прошли, появился аппетит. Самочувствие улучшилось настолько, что на завтра Айнабек запланировал выйти на работу, хотя и переживал, не уволили ли его за недельный прогул.

Аромат степного разнотравья приятно кружил голову, птичий пересвист и стрекот мелких насекомых убаюкивал и наполнял грудь невыразимой негой и покоем.

Айнабек лег на траву, раскинув руки, каждой клеточкой кожи ощущая блаженство. Там, то в душном, то в мёрзлом лагерном бараке, ему не хватало именно этого, лечь свободно, и чтобы рядом никого.

В бараке, полностью заставленным кроватями, спать приходилось на боку, впритык друг к другу. И немудрено, барак, рассчитанный на пятнадцать человек, вмещал в себя семьдесят пять. Счастливцы лежали на полу, под кроватями, там можно было спать на спине.

Каждую ночь в лагере Айнабек мечтал о просторном ложе, о родной степи с ее чистым, пряным воздухом. Воздухом свободы!

Когда ты свободен, ты можешь помечтать о будущем, а можешь вспомнить, что было хорошего в твоем прошлом. За колючей проволокой, такие простые и естественные вещи становятся роскошью.

Вспомнилось вдруг, как перед самой войной, вернувшись с колхозного поля, подошел к юрте и прежде, чем войти в нее, услышал странный разговор родителей:

— Наш старший хоть и высок, в плечах не крепок, а младший, по всему видно, силен, да ростом не вышел. Может, Всевышний внуков наградит силой батыров нашего рода, Богембай и Амантай, на них вся надежда.

— О, бисмилля, ты что забыл, светоч мой, в их жилах течет не твоя кровь. Нашему младшему Аллах пока не дал сыновей. Алтынай — наша первая родная внучка.

Они говорили тихо и буднично, раскрывая подробности страшной правды. Он долго ходил, погруженный в переживания, пока его не осенила светлая мысль: «Родители меня любят, повода для грусти нет»