Книга Младший брат, страница 25 – Салтанат Бодыкова

— Я помню, как вы объясняли этому…каким должен быть мужчина, его обязанности. Я что-то такого напутствия так и не услышал.

— Не успел я. Жизнь стала тяжелой. Сначала поборы, продналог этот проклятый, потом коллективизация и голод.

— А потом — война…, — язвительным тоном продолжил Канабек.

— Отец, не ссорьтесь из-за меня, — вступил в разговор Айнабек, — завтра я пойду искать работу.

— И поищи, где жить заодно!

Айнабек, оставлявший без ответа любые нападки брата, в этот раз с горечью подметил:

— Если бы была жива Анашым, ты бы не посмел выгонять меня из дома.

Канабек мысленно с ним согласился. Это отцу надо доказывать свою любовь к детям, материнская же любовь как гранитная скала: была, есть и будет. Сомневаться в ней, все равно что сомневаться в неизменной сути бытия! Поэтому, да, будь Анашым жива, он бы и слова не сказал против брата.

Айнабек, тем временем тихим голосом продолжал.

— Ты живешь с моей женой, а мои дети считают тебя отцом. Тебе этого мало, ты хочешь лишить меня отца и дома.

— И твою жену и твоих детей я кормил и защищал.

— Дети мои, перестаньте. Это я виноват, сынок, прости, простите меня, — старик закрыл лицо руками.

— Не надо перед ним извиняться.

Вот так любой разговор на незначительную тему перерастал в склоку, полную обид и обвинений. Возможно, Канабек и смирился бы с присутствием брата в доме, тем более что Айнабек устроился работать на кирпичный завод и виделись они теперь пореже, но…

Вечер выходного дня Айнабек решил посвятить переборке содержимого сундука. Обрезки тканей, посуда и прочие вещи были сложены так небрежно, что руки сами тянулись навести порядок. На самом дне сундука он нашел круглый, жестяной короб с крышкой. Аккуратными движениями рук снял крышку. Среди кучи всяких бумаг и справок блеснула медаль. Он осторожно вытянул ее на свет. Айнабек, хоть и обученный грамоте, но за отсутствием практики чтения, многое подзабыл, поэтому слова тиснёные на золоте, прочитать смог лишь, изрядно попотев: «за мужество и героизм».

От волнения лицо занялось жаром. Чья эта медаль? В комнате на стене висел китель брата, на нем прикреплены награды: медаль «За оборону Москвы» и орден Отечественной войны второй степени. Если эта медаль принадлежит брату, почему она лежит отдельно?

Вот так, с зажатой в руке медалью, он и вышел из дома. Жумабике на печи готовила баурсаки: в казан с кипящим маслом кидала кусочки дрожжевого теста. Дочери помогали ей, маленькие дети носились по кругу, жуя на бегу баурсаки. На лавке, возле входа в дом сидели Толеутай-ата с внуком. В нескольких шагах от них курил Канабек.

Айнабек сел на лавку рядом с отцом и протянул ему медаль.

— Чья эта медаль, отец?

Старик повертел ее в руках и светло улыбнулся.

— Она твоя, сынок. Председатель колхоза, помню, вызвал меня и вручил, сказал, что это тебе, за оборону Сталинграда. Возьми, она твоя.

Айнабек бережно берет ее в руки и сквозь пелену перед глазами от набухших слез, не видит приближения младшего брата. Радостное мгновение обрывает злой окрик.

— Отдай, подлец. Ты слышишь меня? Ты ее не заслужил.

Айнабек зажимает в кулаке медаль.

— Не отдам, она моя. Я воевал за город Сталинград.

Айнабек встает в твердой решимости отстоять медаль, но силы не равны. Младший брат, хоть и ниже ростом, но шире в плечах, да и всегда был сильнее тщедушного Айнабека.