Книга Девушка с характером, страница 82 – Анне Якобс

— Роберт! Вы опаздываете, в столовой вас уже ждут.

— Прошу прощения. Сию секунду поднимаюсь!

Шмальцлер посторонилась, дав ему пройти, сама же обратилась к происходящему в кухне. Мария Йордан допила свой кофе, подчеркнуто медленно взяла с тарелки пряник, затем встала и пошла в прачечную выводить жирное пятно с кожаной перчатки госпожи.

— Сейчас нужно разобрать елку и вынести ее из красной гостиной во двор, – объявила экономка.

Августа с Эльзой ответили, что еще вчера хотели спросить, сколько еще елка будет там стоять, ведь весь ковер в иголках. Когда обе вышли, взгляд Шмальцлер упал на Мари. Девушка подтащила корзину с дровами к плите и стало аккуратно складывать их в специальную нишу.

— Мари, когда закончишь, вымой руки и поднимись ко мне в комнату.

— Слушаюсь, фрейлейн Шмальцлер.

Экономка удовлетворенно кивнула, сделала Брунненмайер комплимент по поводу изумительных ароматов. И ушла.

Мари молча складывала дрова. Брунненмайер носила блюда и тарелки к лифту и, дергая за колокольчик, давала знак Роберту. Мари, не отрываясь от работы, слушала легкое скольжение и постукивание лифта.

— Придираются они, девочка, – вздохнула повариха. – Не твоя вина, что молодая госпожа к тебе прикипела. А Йордан… она знает больше, чем говорит. И никогда не любила тебя, никогда. Ревнует потому что, вот и все дела.

Мари почти не слушала. В последние дни она мало спала, но усталости не чувствовала, скорее, какое-то странное ощущение – она будто парила над землей. Она пока не решилась на последний шаг – тот самый, который был необходим, чтобы не потерять самое себя. Она влюбилась. Такой несчастной любовью, на какую только способна молоденькая девушка. Кухарка влюбилась в своего господина. Ничего, кроме несчастья, это не сулило. Ни для молодого господина, ни для нее самой.

Ко всему добавилась эта горькая история ее матери, в которой директор Мельцер сыграл определенную роль. Конечно, он был вправе потребовать назад свои деньги, с этим никто не спорил. Но он поступил жестоко, забрав все, в том числе самое необходимое. Согрешил, как сказала старая Дойбель. Лучше было покинуть виллу. Возможно, тот факт, что Шмальцлер вызвала ее к себе, был знаком судьбы.

Она вымыла руки, как просила ее экономка, и сняла грязный фартук. Стоя перед дверью кабинета, она раздумывала о том, придется ли ей при увольнении оставить пальто и добротные сапоги. Платья и фартуки она обязана вернуть, но пальто и сапоги были, в конце концов, получены в дар.

Фрейлейн Шмальцлер сидела за письменным столом, разложив перед собой бумаги. Когда Мари вошла, экономка подняла на нее глаза и сунула перо в чернильницу.

— Мари. Ну наконец-то. Входи и закрой за собой дверь. Садись и слушай меня внимательно, поскольку я должна сообщить тебе кое-что, что тебя удивит.

Мари вопреки требованию сесть осталась стоять. Сейчас ей понадобится все мужество, иначе ничего не получится.

— Мне тоже нужно вам кое-что сообщить, фрейлейн Шмальцлер. Я не хотела бы с этим…

Экономка нетерпеливо отмахнулась. Дело было слишком срочным, чтобы выслушивать сейчас жалобы кухарки.

— Мы все уладим, Мари. А сейчас послушай меня.

— Нет, я хочу…

— Тихо! Госпожа Мельцер намерена изменить твой статус. Это будет другая – лучшая – позиция. Должна заметить, еще никому на моем веку не везло столь чудесным образом.