Книга Девушка с характером, страница 81 – Анне Якобс

— Это всего лишь идея, госпожа. Простое предложение. Видите ли, я долго думала, каким образом мы можем помочь молодой госпоже, не нарушая запрета господина директора. И сегодня ночью меня осенило.

Алисия глубоко вздохнула, с беспокойством прислушиваясь к звукам из коридора. Не стучат ли еще молотки? Не трещит ли дерево под натиском стамески? Но нет, все было тихо.

— Рассказывайте, фрейлейн Шмальцлер, но, пожалуйста, коротко.

— Может, она вскрыла себе вены. Люди со слабыми нервами могут сделать с собой такое.

Реакция на черствое Августино замечание была исключительно негативной. Эльза, сидевшая рядом за кухонным столом, ткнула ее в бок, повариха сказала вслух, что Августа бесчувственная дрянь. Роберт сидел над своим кофе, словно комок нервов, и лишь мрачно посмотрел на Августу.

— Я пошутила, – стала оправдываться Августа. – Пошутить, что ли, нельзя?

— Отвратительная шутка, Августа! – сказала Эльза.

Повариха отвернулась к стоящим на плите кастрюлям: через полчаса должен быть готов обед. Свиное филе с запеченными сливами, картофельное пюре, капустный салат. На сладкое – ванильный крем с соусом мокка. Обед был рассчитан на пять персон, однако за столом, скорее всего, будут трое.

— Молодая госпожа не больна, Роберт, – заговорила Йордан. – Не беспокойся.

Йордан всегда относилась к Роберту с симпатией. Августа посмотрела зло и потянулась за рождественским печеньем. Прислуге обычно разрешалось доедать после праздников остатки рождественской выпечки. Эльза с любопытством взглянула на камеристку.

— Не больна? Но госпожа Алисия всем сообщила, что госпоже Катарине нехорошо.

Йордан подняла брови, это придало ее лицу выражение задумчивости. Конечно, ей известно больше, камеристка наиболее приближена к хозяевам.

— В любом случае, ненормально, что она не ест вот уже сколько дней, – подала голос повариха. – Все, что мне заказывали для бедной девочки, осталось нетронутым.

— И если она не больна, то почему не ест? – спросил Роберт у Йордан.

— Во всем виновата Мари, – пожав плечами, ответила Йордан.

Ее слова тоже не нашли поддержки среди прислуги. Мари ушла за дровами и не могла ничего сказать в свою защиту. Но за время службы в доме у нее появились верные союзники.

— Оставьте Мари в покое, – бросила повариха. – Никакой ее вины нет!

Она убрала с плиты жаркое и вместе с соусом выложила его в фарфоровое блюдо, стоявшее рядом с чашкой Марии Йордан.

— Осторожнее, вы мне все платье забрызгаете!

— Так отодвиньтесь. Я тут работаю.

— Что с госпожой? – наседал Роберт на Йордан. – И при чем тут Мари?

— А ты вообще-то уже накрыл в столовой? – вставила Августа, прежде чем Йордан что-то ответила.

— Разумеется, – пробурчал Роберт.

— А теперь будь добр, займись сервировкой, сейчас начнут обедать.

— Я сам знаю, что мне делать! – прикрикнул он на Августу. – Перестань командовать, всезнайка!

Все застыли от ужаса, потому как еще ни разу не слышали крика от всегда уравновешенного Роберта. Именно в этот момент с большой корзиной дров в кухню вошла Мари. Она поставила корзину на пол и, поняв, что что-то не так, замерла в дверях. Августа была бледная, словно полотно, глаза, напротив, угрожающе горели.

— Поосторожнее, Роберт Шерер. Поосторожнее, иначе пожалеешь.

Роберт уставился на нее так, будто вот-вот ударит. Затем резко вскочил со своего стула и побежал к служебной лестнице. В дверях он чуть не столкнулся с фрейлейн Шмальцлер.