Книга Девушка с характером, страница 226 – Анне Якобс

— Пауль? Это фрейлейн Людерс с фабрики. Она хочет поговорить с тобой.

— Иду…

Людерс была в полном замешательстве. Две машины вышли из строя из-за постоянно рвущейся пряжи. Альфонс Динтер из цеха печати на тканях жалуется, что синяя краска почти израсходована, и неожиданно объявился важный заказчик. Господин Грундайс из Бремена хотел бы узнать о новой набивке. Он поселился в «Трех маврах» и надеется провести вечер в приятной компании.

С каким удовольствием Пауль послал бы ко всем чертям и старательную секретаршу, и нитки с краской, и господина Грундайса, но почувствовал на себе взгляд отца, наблюдавшего за его разговором с дивана. И если сейчас все бросить, от этого не будет пользы ни ему самому, ни Мари.

— Скажите господину Грундайсу, что я буду у него через десять минут. А пока позаботьтесь об остальном.

— Уже позаботились, господин Мельцер. У вас там все в порядке? Мы с фрейлейн Хофман беспокоимся…

— Для беспокойства нет никакого повода, дорогая фрейлейн Людерс. Я сейчас приеду.

Ему с трудом дался его привычный беззаботный тон, но все получилось. Что перед этим говорила мама? Быть сильным. Никогда еще он не чувствовал себя настолько слабым и беспомощным.

— Мне нужно уйти, кое-что уладить, – объявил он и, кажется, увидел на лице отца слабую улыбку. Алисию это не обрадовало, она надеялась, что Пауль убедит Иоганна последовать совету врача. – Пожалуйста, позаботьтесь о Мари. Она совершенно потеряна и нуждается в поддержке.

— Если тебе это так важно, Пауль, – пообещала Алисия. – Я сейчас же пошлю к ней Эльзу, она спросит Мари, чем ей помочь.

Доброе намерение матери совершенно его не успокоило.

— Пусть Эльза ей передаст, что сегодня вечером я хочу поговорить. Это крайне важно, мама.

Настойчивость, с которой он произносил свою просьбу, озадачила не только мать. Элизабет нахмурилась, заметив, что сейчас в семье вообще-то есть более насущные вещи, чем разговор с камеристкой. Китти, наоборот, улыбнулась лукаво, что было не очень-то уместно в данной ситуации.

— Скажи-ка, Поль, – растягивая слова, произнесла она. – Между тобой и Мари есть что-то, о чем мы еще не знаем?

— В другой раз… – ответил он, взявшись за ручку двери.

Идя к лестнице, он услышал возмущенный возглас матери:

— Пресвятая Дева Мария! Не может этого быть!

— Думаю, может, мама. Он по уши в нее влюблен.

Эльза вернулась и рассказала, что Мари легла и что после перенесенного потрясения имеет полное право немного отдохнуть. Алисия долго сидела возле мужа, они говорили о том, что касается их двоих, поэтому дочери сочли свое присутствие излишним. Пастор тоже попрощался, Китти с Элизабет проводили его вниз. Сестры пытались расспросить Лейтвина, но он ловко уходил от ответов: говорил много, но сказал мало и в конце концов прикрылся тайной исповеди:

— Ваш отец сегодня продемонстрировал исключительное мужество, леди. Можете им гордиться. А теперь прошу меня отпустить, в шесть я должен быть на вечерней мессе.

Элизабет заметила, что история обрастает все большими тайнами. Китти с ней согласилась.

— Ты думаешь, Пауль и Мари уже… – задумчиво начала она.

— Тссс, – перебила Элизабет. – Pas devant les domestiques!^[48]

Гумберт остановился в этот момент возле кухонного лифта, чтобы накрывать на стол. Китти сочла жеманство Элизабет глупым, но смолчала и размышляла про себя. Пауль и Мари. Любимый брат и лучшая подруга. Как романтично!