Книга Девушка с характером, страница 157 – Анне Якобс

— Если я выйду, открою бак и брошу туда горящую спичку, тогда да – произойдет взрыв.

Случалось ли ему попасть в аварию?

— К счастью, нет, – ответил Пауль. – Но я слышал, ты сама вчера пострадала, и садовник тебя выхаживал.

Мари посмотрела с удивлением, а потом, как ему показалось, развеселилась.

— Бог мой, я смотрю, сарафанное радио на вилле работает что надо. И кто же вам рассказал?

— Понятия не имею. Скажем так, до меня дошли слухи. Надеюсь, травма не серьезная.

— Ничего страшного, – ответила она с улыбкой. – Сухая ветка упала мне на плечо.

— Ветка? Ничего себе!

— И старый Блиферт намазал меня своим чудо-бальзамом.

Ага – все-таки это был старик. Натер ей плечо, понятно, что не через платье. Пауль ощутил нарастающую злость, но быстро сообразил, что ревновать к Блиферту просто смешно. Старику около семидесяти.

Они проехали под воротами Святого Якоба и свернули влево к Якобер Форштадт. Лачуги перемежались здесь с солидными городскими зданиями, попадались также складские помещения и каретные сараи. Как и на вилле, в городе зеленели кустарники, в неухоженных палисадах и садах трава росла большими пучками, виднелись белые маргаритки и желтые одуванчики.

— Этот бальзам – какое-то дьявольское снадобье, – взволнованно продолжила Мари.

Пауль слушал ее рассказ о неубранной кухне садовника и его кошке Минке, которая оказалась котом, узнал про необычный состав чудо-лекарства. Описывала она весьма забавно, поэтому приходилось прилагать усилия, чтобы не потерять контроль за машиной. Конные повозки так и норовили опрокинуть едущие навстречу автомобили в кювет, извозчики презирали новомодных конкурентов, медленно, но верно отнимающих у них хлеб. Пауль остановил машину перед вытянутым кирпичным зданием главной больницы и заглушил мотор.

— Подожди, – попросил он, когда Мари уже почти открыла дверь. – Я должен кое-что сказать тебе, Мари.

Она застыла в неестественной позе:

— Оставьте. Я знаю, что вы хотите мне сказать.

— Вот как?

Полуприкрыв веки, она смерила его неприветливым взглядом.

— Вы хотите мне сказать, что вам понравилось меня целовать. И что вы полагаете, будто мне это тоже понравилось…

— А это так?

Она повернула к нему пылающее лицо.

— Да.

Удивительно откровенное признание. Пауль не нашелся что ответить и ждал, затаив дыхание.

— Я говорю так, потому что это правда, – продолжала она. – И потому что я не хочу между нами лжи. Я высокого мнения о вас, господин Мельцер. Поэтому прошу никогда больше так не делать.

Что за девчонка! Откуда такое самообладание, смелость, серьезность? Такое доверие. О, как бы он хотел прямо сейчас заключить ее в объятия, сказать, что любит, что никто другой ему не нужен. На всю жизнь. До конца.

А что он? Вместо искреннего признания в любви стал разглагольствовать. Говорил, что тоже высоко ее ценит. Признавался, что с первого взгляда – еще тогда, осенью, когда увидел ее на вилле с узелком, – почувствовал, что его тянет к ней. Помнит ли она? Он проехал мимо в автомобиле. Заверял, что желает ей самого лучшего, хочет видеть ее счастливой и радостной. Только бы она была рядом…

Мари слушала его, наморщив лоб, и, кажется, мало что поняла из этой болтовни. Наконец она заметила, что раз уж они возле больницы, то можно бы зайти внутрь. Или эта поездка – лишь предлог?