Книга Девушка с характером, страница 118 – Анне Якобс

— Тебе это только кажется, папа, – возразила Китти. – Я знаю от Мари, каково стоять у станка по десять часов в день. Ты глупеешь, притупляются чувства, иссыхает мозг…

— Мари рассказывала? – спросил Пауль. – Боже!

Он вложил в свои слова столько сочувствия! Элизабет тут же спросила себя, уж не передалась ли симпатия к Мари от ее сестры и Паулю.

— Ну, ей это не повредило, – заявила Элизабет. – Мари научилась обращаться со швейной машиной, разбираться в тканях и расцветках. В сущности, работа пошла ей на пользу.

— Как ты можешь так говорить, Лиза! – возмутилась Китти. – У тебя и в самом деле характер, как у ротвейлера!

— Катарина!

Это была мама, в зародыше задушившая спор между сестрами. На несколько минут в столовой воцарилась тишина. Пауль взял Китти за руку – жест, который означал: я целиком на твоей стороне, но горячиться бессмысленно. Папа уже опять был мыслями на фабрике, мама замолчала на то время, пока Роберт сервировал главное блюдо. Есть вещи, которые не следует обсуждать в присутствии персонала.

— Я ни в коем случае не хочу, чтобы вы спорили за столом. По крайней мере, в присутствии прислуги.

— Мне придется напомнить, что именно ты настаивала на пребывании Мари в доме и даже сделала ее камеристкой. – Папа не мог себе отказать в этой ремарке, и мама проглотила его слова безо всяких возражений. Элизабет напряженно посмотрела на Китти, но и та молчала. Вместо этого отец продолжил:

— Хочу воспользоваться случаем, когда вся семья в сборе, и сделать сообщение. Оно касается тебя, Пауль. – Он отодвинул от себя тарелку, выпрямился и стал казаться выше. Пауль отложил приборы и в ожидании посмотрел на отца:

— Слушаю тебя, отец.

— Сегодня у меня к тебе было множество претензий. О чем идет речь, мы обсуждать не будем, ты и сам знаешь, что поводов для недовольства у меня было предостаточно…

Пауль потупил глаза, Китти хотела было сказать что-то в защиту брата, но отец не дал ей вставить слова.

— Однако потом ты меня удивил, если не сказать – сразил, – продолжал Иоганн Мельцер. – Ты продемонстрировал, что можешь действовать мужественно и решительно.

Я охотно сознаюсь, что не владел ситуацией сам и без быстрого вмешательства девочку, возможно, спасти бы не удалось…

За столом не шелохнулись. Редко Иоганн Мельцер столь официально говорил с домашними да и собственную слабость открыто признал впервые.

— Горжусь тобой, сын. И рад сообщить тебе это со всей прямотой.

У Элизабет возникло ощущение, что она в театре. Это и в самом деле папа? Тот, который вечно был недоволен Паулем, вечно ворчал на него? А сейчас они даже бокалами чокнулись и выпили за здоровье друг друга.

— Ты меня засмущал, отец. Я сделал только то, что должен был.

— Ровно то, чего я и ждал от своего сына!

Мама, постепенно приходя в себя, смотрела то на одного, то на другого, все еще не веря своим глазам. Потом тронула пальцами руку папы и тихо, почти со страхом, спросила:

— Так значит, досадная размолвка между вами…

— Улажена, Алисия, – кивнул Иоганн. – Пауль поступит на фабрику в качестве практиканта, он познакомится с рабочим процессом, производственными участками, будет присутствовать на переговорах и таким образом получит представление о моих обязанностях.

«Если только все пойдет хорошо», – подумала Элизабет. Китти, наивная девочка, громко радовалась и сказала, что папе давно было пора принять такое решение. Мама вытащила из рукава платочек и промокнула слезы радости.