Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 249 – Анне Якобс

Ему стало понятно. Разве Китти не заметила недавно, что подготовка идет полным ходом? В конце мая будет открытие, а до этого они будут активно рекламироваться.

— Выставка?

— Угадал!

Он глубоко вздохнул и приготовился, прежде чем открыть дверь столовой. Похоже, семейной идиллии во время обеда не будет.

Мама уже сидела на своем месте, как всегда держа спину очень прямо. Перед ней стоял стакан воды, в руке была ложка, в которую она насыпала порошок от головной боли. Лиза и Пауль обменялись обеспокоенными взглядами и заняли свои места.

Мама не обращала на них внимания, она сосредоточенно проглотила горький белый порошок на ложке и запила водой. Потом откашлялась, произнесла молитву перед едой и сообщила Гумберту, который пришел с супницей, что сегодня ничего есть не будет.

— Совсем немного, госпожа. Чтобы порошок не расстроил ваш желудок.

— Спасибо, Гумберт. Позже.

Гумберт поклонился с озабоченным выражением лица и подал суп Лизе и Паулю. Не успел он выйти из комнаты, как Пауль почувствовал на себе укоризненный взгляд мамы.

— Предполагаю, ты читал газету сегодня утром?

— Только политическую и экономическую части, мама. У нас снова есть рейхсканцлер, что весьма радостн…

— Пожалуйста, не отвлекайся, Пауль!

— К сожалению, я не читал статью, на которую ты, вероятно, намекаешь, мама. Это о выставке?

— Действительно, Пауль, ты обещал мне предотвратить это ужасное мероприятие! И вот такая статья появляется в «Последних новостях Аугсбурга»! Я не могла поверить своим глазам. Больше половины страницы. С тремя фотографиями. Длинная бессвязная статья об этой порочной женщине, которая довела твоего отца до грани отчаяния.

Понимая все ее возмущение, он не мог оставить ее слова без ответа.

— Пожалуйста, мама. Мать Мари была художницей, она жила по другим законам, чем обычные граждане. Я не хочу, чтобы ты связывала ее со словом «порочная»!

Лиза пристально смотрела на букет цветов, который Дёрте собрала на обеденный стол. Алисия учащенно дышала, ее бледные щеки раскраснелись.

— Вот уже дошло до того, что мне запрещено говорить в собственном доме. Как бы ты назвал образ жизни этой женщины, Пауль?

Почему на самом деле так трудно было переубедить ссорящихся женщин? Возможно, для этого нужна была женщина. Он как мужчина заведомо оказывался в проигрышном положении.

— Я прочитаю эту статью. – Он старался говорить спокойно. – Она кажется чрезмерно преувеличенной и слишком длинной. Но газетчики – это особая порода.

Маме пришлось согласиться, потому что у них недавно был неприятный опыт общения с прессой во время злополучной истории с несчастной Марией Йордан.

— Кроме того, я уже говорил тебе, что пообещал Мари не предпринимать ничего против этой выставки. Ты знаешь, что я по-прежнему очень дорожу Мари и не хочу причинять ей боль. В конце концов, речь идет о ее матери.

Мама не поняла этой уступки. Она молчала, сдерживая гнев, пока Гумберт подавал основное блюдо – фаршированную свинину с красной капустой и картофелем.

— Если ты действительно думаешь, что сможешь вернуть свою жену, потакая ей, ты ошибаешься, Пауль. Ты добьешься только того, что она потеряет к тебе уважение.

— Но мама, – вмешалась Лиза, – мы больше не живем в девятнадцатом веке, когда женщина должна была подчиняться мужчине.