Книга Благовест, страница 130 – Алиса Клима

И вот теперь снова твердила: «Все бессмысленно и тщетно», – будто из последних сил пытаясь сохранить хоть один фантомный булыжник в этом разрушенном капище ее неверия и незрелости. А он устал бороться и принял ее правила безоговорочно. Вероятно, тоже кропотливо возводя собственный призрачный форт.

Вера рассматривала свои руки. Вот бытность… Вот действительность. Вот настоящая рука, с венами и прожилками, кожей и линиями. Есть еще эфир ее души… Почему ему она могла доверять? Почему нельзя было ему доверять? Как решить, кому и чему доверять в себе, если только тело очевидно?

Тело существует точно. Оно и есть ее существо на Земле. Где-то еще оно было неважно. Но сейчас, на Земле, оно было ею – Верой. «Я» было в нем. Оно и есть «Я». Ее тело не фантомно. Ее тело плакало и смеялось, страдало от боли и трепетало от удовольствия. Оно ело и пило, питало энергией мысли и чувства. Без него не могло быть проявленности ее в мире людей. Без него не было бы этих терзаний, ошибок, веры и поисков, дыхания и жизни. Без него не было бы ничего…

Значит, не все прозор и тьма? После разрушения всего иллюзорного все еще оставалось это тело. Оно не рассыпалось пылью ни когда ее душа болела, ни когда мозг метался в лабиринтах истин и заблуждений. Оно выносило все, что с ней происходило. И оно оставалось истинным в любой ситуации. Оно не приняло и не отвергло ни хитрости ее бессознательного, ни лжи ее разумного, потому что ему этого не требовалось для подлинной жизни. Для подлинной жизни ему необходимы только непреложные ресурсы: солнце, воздух, вода, немного пищи, движения и заботы.

Вера вспомнила банный день с Клавкой: как хорошо было просто в теле и осознании его! Как искренне оно говорило с ней каждую секунду бытия!

Тело было ее другом всегда! Возможно, есть тогда еще надежда? Может быть, она сможет научиться искренне слышать его голос и доверять ему? И может, его отклики станут в какой-то момент навигатором для ее действий и решений?

Как странно, что надо учиться быть в диалоге со своим телом… И даже если через мгновение разум снова возьмется за беготню по лабиринтам, она теперь хотя бы будет помнить о том, что есть этот искренний друг, готовый всегда прийти на помощь, – ее собственное тело, и что оно не призрак и не мираж, а сама жизнь. Она – Вера – и есть сама жизнь: ее форма, ее проявление и ее совершенство.

Вера смахнула слезы и не заметила, как уснула. Она уже не слышала, как поздно, ближе к полуночи, Федосья заходила в барак и позвала Инессу Павловну к Ларионову, и не знала, что Ларионов просил Инессу Павловну приглядывать за нею, Верой.

Инесса Павловна плакала потом ночью от необъяснимой благодати и безмолвно молилась – не словами, а какими-то квантовыми сущностями. Она чувствовала, что молитва сейчас была особенно услышана Богом, потому что незримые воины Его царства расставили все тропы, фигуры и метки на карте судьбы и потирали руки в ожидании истинного пробуждения человека в абсолюте высшего разума. В этом благовещенском состоянии молитва не могла быть не узнана волей Его творить саму жизнь.

Вера с того вечера как-то переменилась. Она почти не разговаривала с людьми, несмотря на прежнюю приветливость. Чувствовала нежность к людям и даже считала корыстолюбием отвлекать их, погружая в собственные внутренние диалоги.