Книга Благовест, страница 133 – Алиса Клима

— А вы крыльями размахалися, – потешалась над Балаян-Загурской Полька. – Как бы не улетели из царства эльфов прямиком в зал.

— Урманова! – звала уже Федосья. – Сюда – мигом! У Анны Ивановны отваливается левое крыло!

— У-иу, у-иу! Гони живо! – не унималась Клавка. – Наш кукурузник запросил аварийную посадку!

Женщины хохотали и пищали. Вера была как в тумане. Роль вылетела из головы, и только мысли о конюшне стучали в висках. Она подошла к Губиной и тихо спросила, нет ли при той «лекарства от всех недугов». Губина незаметно вложила пузырек ей в руку.

Вера отошла в карман сцены и торопливо выпила все содержимое как раз в момент, когда за кулисами появился Ларионов.

— Черт! – вырвалось у нее, и она зажала бутылек за спиной.

— Ну что? – весело сказал Ларионов. – Готовы нас удивить?

Он отыскал глазами Веру и воодушевленно кивнул. Заключенные наперебой что-то объясняли Ларионову и буквально гнали его в зал, обвиняя в срыве интриги. Он благодушно смеялся с ними над костюмами и над суетой Фимки. Сделал комплимент Балаян-Загурской, и Вера невольно впервые за этот день улыбнулась, вспоминая недавние аллегории Ларионова про царицу эльфов в исполнении легендарной дневальной первого барака.

Оставив заключенных, он направился к Вере, и Губина настороженно заозиралась.

— Верочка, – Ларионов потирал руки словно в предвкушении. – Довольна?

Вера мусолила бутылочку в руках за спиной.

— Лучше не бывает, – вымолвила она, плутовато взглянув на него.

Ларионов подошел чуть ближе и рассматривал ее несколько секунд.

— Костюм тебе очень к лицу, – промолвил он, а потом добавил: – После спектакля надо будет хорошенько несколько дней отдохнуть.

— Я так дурно выгляжу? – не выдержала и съязвила Вера, чувствуя, как полыхают у нее щеки и жжет от алкоголя в груди.

— Ты очень красива, – произнес он глухо. – Но тебя, я смотрю, сильно разморило.

— Подите в зал, – немного кокетливо сказала Вера, еще гуще краснея. – И помните о своем обещании. Оно в силе?

— Без сомнений. Фролов и Касымов проинструктированы. Не смею больше мешать. Вам – ни пуха ни пера.

— Это очень кстати. К черту, – улыбнулась Вера.

Он направился в зал, смерив взглядом напряженную фигуру Губиной.

— Тут и пух, и перо, и крылья летят вовсю! – захохотала Клавка, уже шедшая к Вере в момент их прощания с начальником. – Видела Фимку? Наш «петя» ощипанный.

— Ты готова? – прошептала Вера.

— Как боец Рот Фронта, – подмигнула весело Клавка. – Дрейфишь?

— Немного.

— У-у, – протянула Клавка. – Кто-то тут для смелости уже дербалызнул…

— Тише ты! Что, запах? – с досадой спросила Вера.

Клавка кивнула и показала язык.

— Ну вот… – Вера опустила плечи.

«Он, конечно, не преминул тоже это подметить, – подумала она. – Сверлил меня взглядом».

Клавка пихнула Веру бедром.

— Не трусь, я сам боюсь! Все пройдет как нож сквозь масло – отмажемся чистенько. Овчарки четко стоят на стреме! – Клавка снова подмигнула.

— Дай бог.

— А что? Вон стоят и не знают – вот потеха! – что на атасе для зэков – олухи… Ларионов – мужик! Зачетный фраер…

В зале послышались гул и хохот, а затем голос Балаян-Загурской:

— Уважаемые зрители! Граждане зэки! Просим тишины. Ну-ка! – Она пригрозила во все стороны зала кулаком.

Ларионов тер переносицу, стараясь подавить смех.