Книга Благовест, страница 121 – Алиса Клима

— Куда им, олухам! На дворе тьма-тьмущая. Увидят мой голый зад – подумают, луна упала с неба. Они же узколобые зуболомы…

Вера хохотала – Клавкина уверенность внушала смелость.

— Запарься тут пока! – Клавка плеснула на печь воды, и пар снова заклубился по бане. – Приду – и по последней.

Вера не могла уже лезть на полку – там было слишком жарко и душно – и стояла у печи, вся облепленная ошметками березовых листьев. Дверь в баню вскоре отворилась и закрылась со скрипом, и Вера крикнула сквозь дым и пар:

— Что-то ты быстро!

Она обернулась и застыла в оцепенении. В полумраке бани и опадающем паре стоял Ларионов и смотрел на нее. Вера даже не прикрылась, а продолжала тоже смотреть, словно ее загипнотизировали.

Дверь снова скрипнула. В баню завалилась обнаженная Клавка с кучей дров на руках и уперлась в Ларионова. Дрова рухнули на пол, и девушки вдруг в один голос завизжали. Ларионов очнулся и быстро вышел, закрыв за собой дверь.

Немногим ранее Фролов решил пойти к Ларионову и доложить, что в общественной бане заперлась заключенная и отказалась его впустить, ссылаясь на приказ его, Ларионова, мыть баню. Он отправил Фролова восвояси и решил разобраться сам, памятуя, что Вера и Клавка собирались там встретиться.

Теперь он шел в дом через плац, и сердце колотилось от невыносимости его положения. Надо было что-то решать со всем этим. А чтобы что-то решить, необходимо было решиться.

— Все, девка, – покачала головой Клавка, когда они уже одевались в предбаннике. – Ларионов тебя голой увидал – это к добру.

— Он и тебя видел! – усмехнулась Вера. – А это к чему? К полнолунию? Хватит тут ведьминские прогнозы строить, шаман ты наш белобрысый.

— Эх, зря ты так! – вздохнула Клавка, повязывая косынку. – Что же делать ему? Ты только захоти, он и луну с неба достанет.

— Луну-то он, может, и достанет, – грустно сказала Вера. – А вот простых вещей не понимает…

— Дурью ты маешься. Прости и не серчай. – Клавка влезла в валенки, и они вышли на мороз. – Ох, благодать! Бабье счастье – служить мужу и семье. Это моя бабка говорила, а она была при муже и семерых детях. Знаешь, если бы ко мне кто-то так со всей душой, я бы у ног его была всю жизнь.

Идя к бараку, они какое-то время молчали.

— И я бы была у его ног, да не судьба… А после парной и впрямь благость такая.

Клавка вздохнула. Она, как и все, кто хорошо знал Веру и Ларионова, чувствовала, что за их историей кроется что-то помимо непоколебимых установок Веры не вступать в связь с начлагом. Но спрашивать не решалась, так как было это бесполезно. Вера уклонялась от таких разговоров, а иногда и обрубала их.

— Тогда действуем как условились, – тихо сказала Клавка перед входом в барак. – Операция «Сон в летнюю ночь» начинается!

Вера натянула Клавке косынку на глаза, и девушки вошли в барак.

В бане они обсудили план по шмону конюшни. Клавка по блатным канонам поклялась Вере никогда и ничего не раскрывать Ларионову. Вера честно призналась Клавке о разговоре с ним, о его недоверии к расследованию. Вскользь упомянула ссору.

Несмотря на то что Клавка считала Веру «жеманной провокаторшей», она была тверда в своей солидарности с Верой, как с проверенным товарищем, и искренне верила в подозрения относительно Грязлова. Клавка бы еще сомневалась, если бы сама не видела в ШИЗО нацарапанное Анисьей под нарами слово. Но после ШИЗО она полностью встала на сторону Веры, дабы вывести Грязлова на чистую воду.