Книга Благовест, страница 107 – Алиса Клима

Полька молчала, безвольно глядя перед собой.

— Расстреляем его?

Полька испуганно вскинула голову.

— Ну?! – Ларионов ударил кулаком по столу так, что Полька и Корабельников вздрогнули.

— Нет! – вскрикнула Полька.

— Так что же мне прикажете делать? – промолвил Ларионов спокойно.

— Григорий Александрович, – вдруг тихо начал Корабельников, – я знаю, что нужно сделать.

Ларионов скрестил на груди руки и немного покачивался на стуле.

— Слушаю.

— Все так запуталось в жизни, так изуродовано, – дрожащим голосом начал Корабельников. – Жизнь, конечно, пошла под откос. Я любил Ларису, но ничего уже не исправить.

Полька слушала с опущенной головой, жамкая подол своего старого платья. Ларионов достал папиросу и закурил.

— Я бы тоже захотел убить за своего сына, – промолвил Корабельников. – Я понимаю Полину. Она растила Гришу… Она хоронила Ларочку… Я не смогу отнять…

— Что вы хотите сказать? – спросил Ларионов, щурясь сквозь клубы папиросного дыма.

— Я должен уйти, – тихо закончил Корабельников.

Полька подняла лицо и посмотрела на профиль Корабельникова.

— Вы готовы оставить сына Полине? – сухо переспросил Ларионов.

— Да.

В этом односложном ответе, казалось, были заключены месяцы страданий, веры, безутешной тоски, затем – горя от утраты и проблеск надежды, которую из любви придется теперь презреть и удавить.

— Так тому и быть, – так же сухо произнес Ларионов. – Ты довольна?

Ларионов взглянул на Полину. Та, опустив глаза, молчала.

— Может, хоть взглянете на сына? – равнодушно предложил Ларионов.

— Нет! – воскликнул Корабельников и снова стих. – Нет, нет. Я не смогу… Это будет невыносимым для всех…

Полька вдруг резко поднялась и вышла из дома. Она шла в барак. Навстречу бежала Вера.

— Поля! – крикнула Вера издалека. – Погоди! Поля!

Полька остановилась и мрачно смотрела на Веру.

— Что решили? – спросила она, поравнявшись с Полькой и переводя дух.

— Ничего. Он уезжает…

— Как уезжает? – заволновалась Вера. – А что же с Гришей?

Полька бросила на Веру угрюмый взгляд и, не ответив, зашла в барак. Какое-то время сидела на вагонке, потом накинула косынку, ватник и отправилась в барак-SOS.

Вера вошла в дом. Ларионов пригласил ее за стол.

— Вот, Иван решил уехать, – произнес он беспристрастно. – Сейчас Федосья придет. Проводим товарища Корабельникова и обсудим с Федосьей еще раз план дезинфекции.

— Я не понимаю… – Вера смотрела на поникшего, тихого Корабельникова.

— А я что могу сделать? – невозмутимо произнес Ларионов.

— Иван, – не выдержала Вера. – Что случилось? Почему вы изменили решение? Что тут произошло?

— Простите меня, – нежно произнес Корабельников. – Я принял решение. Что же теперь обсуждать…

— Григорий Александрович… – На глаза Веры набежали слезы.

Ларионов пожал плечами и поднялся. За ним из-за стола вышел Корабельников. Забрал из гостевой узел, кепку и вернулся в кухню.

— На всякий случай я оставлю адрес…

Ларионов принес из кабинета бумагу и карандаш и протянул Корабельникову. Записав дрожащей рукой адрес родителей в Москве, он надел кепку и приготовился идти.

— Вы простите меня, – вдруг сказал он, обернувшись. – И у Полины прощения за меня попросите. Я теперь точно знаю, что она сможет защитить Гришу…

Вера утерла слезы. Ларионов поджал губы и ничего не говорил. Вышли на крыльцо. Ларионов позвал Касымова и приказал охре выпустить Корабельникова. Тот медленно, ссутулившись, побрел к воротам.