Книга Отречение, страница 110 – Алиса Клима

Тем не менее «Правда», кроме этой статьи, в остальном была начинена бесконечными констатациями советских достижений от Балтики до Находки и призывами к ним. Ни слова о Германии он не нашел. Но любые разговоры о войне касались именно Германии. Ларионову было стыдно от своей глупости и непросвещенности. Однако опыт подсказывал, что мир охвачен Второй мировой войной…

Ларионов не стал есть солянку, хоть и был по-прежнему голоден, расплатился и ушел. Он побрел по Моховой в сторону улицы Вахтангова, где нынче проживали Алина Аркадьевна с Кирой. Прохожий направил его в сторону Арбата. Уже минут через тридцать он был возле Вахтангова.

Это была достаточно широкая для старой Москвы улочка, в прошлом именуемая Большим Николопесковским переулком, а с 1934-го переименованная в Вахтангова по имени основателя театра, находящегося за углом. Прежнее ее название шло от Николая Чудотворца «на Песках» и одноименной церквушки, разрушенной в 1932 году по приказу Сталина ^[31]. На месте церквушки стоял дом номер шесть.

Ларионов прошел вдоль улицы до номера двенадцать, который в то время был заселен артистами театра. Он не знал точно, для чего пришел сюда. Вера бы расстроилась, узнав, что он наведался к Александровым. Да и сам Ларионов не смог бы побороть смущение и столкнуться с Алиной Аркадьевной после всего, что произошло между ним и Верой на даче и потом в лагпункте. Но он хотел чем-нибудь быть полезным Вере, и, хотя пока не знал, что можно для этого сделать, его влекло поближе к ее семье.

Алина Аркадьевна или Кира в любой момент могли появиться и заметить его, и Ларионов собрался было уже уходить, как из подъезда вдруг вышла хорошо одетая миловидная женщина лет сорока в маленькой кораллового цвета летней шляпке, шелковом светлом платье и с ридикюлем в тон шапочке.

Он перешел на ту сторону улицы и приблизился к женщине.

— Здравствуйте, – Ларионов как можно более ласково улыбнулся. – Простите, вы живете в этом доме? – Женщина замешкалась, и Ларионов поспешил все объяснить: – Дело в том, что мой товарищ разыскивает одну семью, чтобы передать весточку от дочери. Мне сказали, что эта семья живет теперь в двенадцатом доме.

Женщина, видимо, решила, что Ларионову можно доверять, и улыбнулась.

— Я тут всех знаю, – ответила она кокетливо. – Кого именно вы ищете?

— Александровых, – взволнованно сказал Ларионов.

Женщина прищурилась, а потом оживилась.

— Да, да, конечно! Алина Аркадьевна, ее дочь Кирочка… Они живут у Ксении – Ксении Ивановны Ясюнинской. Она приютила их после этой ужасной истории… – Женщина запнулась и недоверчиво посмотрела на Ларионова, который блуждал глазами по ее лицу. – Мне нужно спешить, простите. – Она обогнула Ларионова и засеменила в сторону Арбата.

Ларионов оглядел дом и тоже быстро направился прочь. Сердце его стучало от радости и волнения. Он посидел на обратном пути в Александровском саду и потом не спеша побрел в сторону Лубянки.

Туманов уже ожидал его внизу. Они сели в служебную машину и понеслись в Кунцево.

— Запомни одно, – тихо говорил Туманов в машине, – не говори ничего плохого в присутствии товарища Сталина, особенно про проблемы села и лагерей, и не называй его Иосифом Виссарионовичем – это дозволено лишь самым близким. Он не любит, когда люди прячут глаза или, напротив, смотрят на него слишком долго. Что бы ни произошло, сохраняй спокойствие и по большей части молчи. Впрочем, ты и так всегда слишком спокоен и молчалив, – заметил не без раздражения Туманов, который сам сильно нервничал.