Книга Вера, страница 75 – Алиса Клима

— А мне бы вчерашнюю девку привести, – вдруг попросил Нагибин. – Я бы с ней не прочь… отдохнуть.

Ларионов неожиданно для себя вздрогнул.

— Это какую? – засмеялся Туманов, потрепав Нагибина за холку. – Ишь какой! Выбирает еще…

Нагибин немного застеснялся и вывернулся из-под лапы Туманова, краснея.

— А вон ту, что в ШИЗО отправили, – улыбнулся он. – Очень она мне глянулась. Строгая такая…

Ларионов почувствовал, как сквозь его сердце пробежал ветерок.

— Вот те на! – хмыкнул Туманов. – Ему персики в нектаре приготовили, а его на гречиху потянуло! Ну и молодежь…

— Да ладно вам, – еще больше засмущался Нагибин. – Есть в ней что-то, я б хотел ее… Она с вокзала в обозе болтала чудные вещи, понравилась…

— Отставить, – оборвал его резко Ларионов. – Она по пятьдесят восьмой и в ШИЗО. Не положено. Болтала она… Вот и доболталась. Бери, что есть, и не выдрючивайся. – Он обратился к Анисье, стараясь скрыть замешательство, все еще немного взбудораженный от неожиданной выходки Нагибина. – Анисья, – спокойно сказал он, – разденься.

Анисья улыбнулась своей блестящей улыбкой.

— Прямо здесь, Гриша? – спросила она кокетливо.

— Да, – коротко ответил он. – И ступай в баню.

Анисья, помедлив, встала и принялась медленно снимать одежду. Туманов сидел с открытым ртом. Анисья была красива. Ее тело было без изъянов, молодое и холеное. Она делала все без стеснения, зная о своей красоте, и смотрела смело на Ларионова и Туманова. Потом она плавно прошла в парную. Офицеры и другие женщины засмеялись, глядя на ошарашенного и немного испуганного Туманова.

— Решай, – тихо сказал Ларионов Туманову.

Туманов пыхтел и качал головой. Потом выпил и, надкусив яблоко, нерешительно пошел в парную. Валька принесла дров и быстро краем глаза подметила состояние Ларионова. Он сидел за столом угрюмый и грустный.

Девушки притихли, переглядываясь.

— А нам что? – спросила нерешительно Раиса.

Ларионов очнулся от своих мыслей.

— А вы развлекайте тут граждан офицеров, – сказал Ларионов, обулся в сапоги и вышел из бани.

Солнце ослепило его, а мороз приятно жег кожу. Он стоял на холме, закрыв глаза, в мокрых исподних, сапогах и без рубахи, глубоко дыша, и пар валил от его дыхания и тела. Грязь, в которой и с которой он жил, прилипла к нему, как ему казалось, намертво. То, как он поступил с Анисьей, женщиной и собственной своей любовницей, было более чем омерзительно. Пакостное чувство, которое Ларионов испытывал к себе, охватывало его до ощущения внутреннего предела. Он относился с презрением не только ко многим в этом мире, но к себе прежде всего. Ничто не могло уже случиться с ним, чтобы смыть этот позор.

Ларионов заметил, как Федосья торопливо прошла через плац в изолятор. Федосья шла передать охране отпустить Александрову прибраться в бане после развлечений начальства.

Александрову поместили в камеру, окном выходившую на баню. Встав на приступку, она выглянула в маленькое зарешеченное окошко. Там на холме она увидела Ларионова. Через некоторое время из бани выскочили люди – двое нагих мужчин, три женщины, а за ними – голый Туманов. Она вспомнила его в форме и невольно усмехнулась. Ларионов схватил снег и растер Туманова, а тот голосил на всю зону. Внезапно он поскользнулся и пролетел несколько метров с холма на голом заду под горку.