Книга Вера, страница 53 – Алиса Клима

Ларионов был смущен и не знал, куда девать руки. Подушкин кинулся протирать очки, опустив голову. Алина Аркадьевна бросила быстрый взгляд на Дмитрия Анатольевича, и тот поспешно встал с кресла-качалки и подошел к Ларионову.

— Григорий Александрович, голубчик, извольте пойти со мной и дать мне несколько дельных советов?

Ларионов кивнул и последовал за отцом Веры.

Дмитрий Анатольевич прошел в небольшой ухоженный сарай на заднем дворе. Там все было разложено по местам, был порядок. Дмитрий Анатольевич провел Ларионова к ящикам, и они открыли один из них. В ящике была двустволка. Ларионов стал ее рассматривать.

— На кого же вы с ней ходите?

— Ходим на уток и зайцев. Я бы хотел заручиться вашей поддержкой при выборе нового ружья. И мое предложение охотиться с нами в октябре остается в силе, – сказал Дмитрий Анатольевич, ласково глядя в глаза Ларионова. Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Вы – очень желанный человек в моем доме и просто стали родной, и я говорю за всех членов моей семьи. Так что – встреча в октябре неизбежна!

Ларионов был растерян – никто никогда вот так просто и открыто не говорил ему таких сердечных слов. И это был отец Веры! Ларионов понимал, что такое откровенное приглашение в дом могло в будущем означать одобрение их с Верой отношений.

— Я не уверен, за что удостоен этой чести, – промолвил он робко.

Дмитрий Анатольевич смотрел своими добрыми, веселыми глазами на этого молодого человека.

— В вас чувствуется порода, а это не купишь за деньги, не приобретешь, – засмеялся он. – Хороший вы человек.

— Я родился в деревне в простой семье. Правда, мать моя была сельской учительницей, а отец – земский врач, но они были простые люди, – пробормотал Ларионов, – и я плохо помню их.

— Они рано умерли?

— Да… не знаю, – замялся Ларионов. – Похоже, они умерли не своей смертью. Их расстреляли… белогвардейцы…

— Вы сказали: «похоже». Значит, вы не уверены? – серьезно спросил Дмитрий Анатольевич, заметив волнение Ларионова.

— Нет, уверен, – резко ответил Ларионов. – Их расстреляла контра.

Дмитрий Анатольевич отечески и ласково похлопал Ларионова по плечу.

— Мы будем счастливы, поверьте, мой друг, самым искренним образом, если хоть как-то сможем оказать вам семейное гостеприимство. Ежели вы находите, что вам хорошо в нашей семье, мы совершенно однозначно счастливы видеть вас в нашем доме. Мои дети в восторге от вас, супруга относится с нежностью. Что же касается меня, я возьму на себя смелость давать вам по потребности заботливый совет!

Ларионов чувствовал, как его охватило волнение от этого неожиданного откровения. Он не мог ничего сказать и только потел. Дмитрий Анатольевич видел стеснение Ларионова и хотел помочь ему.

— Никто не торопит вас в решениях. Но мы ждем вас с радостью всегда и в любое время и в Москве, и здесь. При первой же возможности увольнения сообщите нам, и дети встретят вас. Вам необходимо подумать о своих планах на жизнь, мой друг. Я буду рад помочь, если вы сочтете нужным посвятить меня в эти планы. И вот еще что, – сказал Дмитрий Анатольевич, придавая особое тепло своему тону, – не слушайте никого. Вы, и только вы, принимаете все решения. А языки будут болтать всегда! Осуждение – один из самых больших человеческих изъянов.

Ларионов улыбнулся с благодарностью. Он понимал, что Дмитрий Анатольевич говорил о таких, как Краснопольский.