Книга Леди-чертовка, страница 115 – Лиза Клейпас

Уэст хотел скатиться с нее, но она обхватила его руками и ногами, чтобы удержать. Он без труда мог бы разорвать эти объятия, однако повиновался и остался на ней. Феба наслаждалась ощущением его тяжести, запахом пота и обоюдного наслаждения. Он дышал глубоко и шумно. Волосы у него на груди щекотали ей груди.

Наконец, нежно поцеловав ее, он встал с кровати, а вернулся с влажным полотенцем и аккуратно, с несравненной нежностью влюбленного, обтер ее с ног до головы.

Сонная и расслабленная, Феба повернулась к Уэсту, когда он снова улегся рядом, откинул с ее лица растрепавшиеся волосы и взглянул в глаза. Ей казалось сейчас, что они одни в целом мире, что по-прежнему крепко сплетены, хоть тела их уже разъединились. Теперь он – часть ее; его имя написано на ее коже невидимыми, но вечными чернилами. Кончиком пальца она очертила четкие линии его носа и верхней губы и почти испуганная этой возникшей между ними связью, ее силой и нерушимостью, подумала: «Что мы наделали?»

Пока ее одолевали душевные муки, его мысли уже устремились к более земным материям:

— А как насчет завтрака?

— Бедняга! Каждый твой день – бесконечная борьба за удовлетворение тех или иных аппетитов, верно?

— Да, чертовски утомительно, – согласился Уэст, целуя ее в плечо.

— Я проскользну в дом первой, а ты – через некоторое время. Позабочусь, чтобы тебя как следует накормили. – Феба улыбнулась. – Тебе потребуются силы: нас ждет бухгалтерия!

Лучи полуденного солнца мягко струились в окна кабинета, где Уэст склонился над рядом гроссбухов, разложенных на дубовом столе. Он сверял данные из разных книг, время от времени останавливался, чтобы найти что-то в папках с перепиской или с документацией. Феба тихо сидела за столом, когда могла, отвечала на вопросы или делала для себя пометки. Ей нравилось наблюдать за ним сейчас: закатанные рукава подчеркивали силу мускулистых рук, подтяжки скрещивались на широкой спине и крепились на узкой талии.

К ее облегчению, Уэст, как видно, вовсе не возражал провести этот солнечный день в четырех стенах. Ему нравилось решать задачи. Она чувствовала, что он не из тех, кто предпочитает пускать дела на самотек. Ему по-настоящему интересна повседневная жизнь человека со всеми ее трудностями и проблемами. И это тоже резко отличало его от Генри, для которого настоящей жизнью были лишь часы досуга: он терпеть не мог, когда его отвлекали какие-то бытовые мелочи, и уж совсем не выносил разговоров о деньгах. Генри предпочитал заниматься собой, а Уэст – теми, кто его окружает.

И еще бедняга Эдвард! Он, пожалуй, был бы куда более похож на мечтателя Генри, если бы имел такую возможность, но обстоятельства сложились так, что ему пришлось самому зарабатывать себе на жизнь: его отец не был виконтом, как у Генри. Разумеется, Эдвард понимал, что, женившись на Фебе, рано или поздно сможет жить как хозяин поместья, заполучив большую часть власти и привилегий, которыми пользовался Генри. Тогда, быть может, и ему удастся сосредоточиться на своем внутреннем мире, избежав неприятной реальности?

Впрочем, времена изменились. Теперь и аристократы не могут больше жить в башнях из слоновой кости, никоим образом не соприкасаясь с низшими классами. Более, чем кто-либо еще, Фебу убедил в этом Уэст. Если поместье пойдет ко дну, то не станет медленно погружаться в пучину, словно баржа, давшая течь. Скорее это будет похоже на столкновение с невидимым рифом. И можно лишь надеяться, что ей удастся сменить курс до того, как это произойдет.