Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 109 – Регина Грез

Фурий проворно вскинул обе руки вверх, отдавая новые распоряжения.

— Бестиариев на арену! Бората вернуть! Квадрантусу дать свободу от гладиаторской клятвы и отвезти в дом матроны Сильвии, ее отец был когда-то дружен с моим, пускай вдовушка развлекается. Херуска Грани пусть отведут в Мамертинскую тюрьму, потом я решу, как с ним поступить, он еще пригодится в северном походе… Остался Гримунд Непобедимый… Ха-ха… Сейчас мы проверим, насколько он непобедим.

Мою любимою Хрисагору на сцену! И объявите германцу, что он получит свободу, если сумеет на наших глазах поиметь львицу, еще не знавшую самца! Вот это я придумал! А? Каково?

Фурий аплодировал сам себе, прищелкивая языком и подмигивая Катону, чье лицо было покрыто бисеринками холодного пота.

— Ты воистину бог… – успела прошептать Валия, прежде чем сознание окончательно не покинуло ее разум, и кувшин не свалился под ноги, забрызгав водой крашеные под бронзу мягкие полусапожки императора.

Валия

Я очнулась уже по дороге на Палатин, но нарочно не показывала вида, что мне полегчало. После бряцания оружия и криков толпы изящные носилки с опущенным пологом казались крохотным островком покоя. Хотелось еще долгое время притворятся овощем, чтобы меня, не приведи Меркурий, не вернули обратно в ложу досматривать чудовищное представление.

Но вот мы вступили в роскошный атриум – внутренний двор императорского дворца. Перед моими глазами проплывали колонны из тибуртинского мрамора и греческие статуи, а под ногами носильщиков оказалась уже не шероховатая пыльная мостовая, а гладкий мозаичный пол, до блеска натертый усердными рабами.

Почему же меня несут в личные покои Фурия? Я бы согласилась даже на мрачную обитель покойной Марциллы… Решив прояснить ситуацию, я приподнялась на локте, давая знак, что дальше могу идти сама. Один из сопровождавших меня стражников передал распоряжение цезаря смотрителю Афесу, и тот с поклоном повел меня в таблинум Фурия.

— Приказано разместить тебя здесь, госпожа.

Сердце сжалось от дурного предчувствия. Кровожадный тиран ни за что не простит мне недавнюю выходку на трибуне. Одними стихами теперь не отделаться. Спасти может только чудо. Или невероятная смена настроения Фурия, но стоит ли на это уповать. Все равно, участь моя предопределена богами. Буду фаталисткой, раз уж не в силах на что-то влиять.

Я рассеянно опустилась на мягкую софу и утвердила ступни на подставочку из слоновой кости. Две рабыни тотчас разули меня и омыли ноги розовой водой, после чего занялись лицом и руками. Афес суетился рядом, приводя в еще большее недоумение. Никогда прежде он со мной так не носился.

— Не угодно ли тебе посетить ванну или сначала госпожа желает поужинать?

— Я хочу воды и ничего более.

На золотом подносе мне с поклоном преподнесли халцедоновый кубок до краев полный чистейшей родниковой воды. Что за неуместные почести? Или перед казнью Фурий желает оказать мне особую милость, а потом велит задушить в личном кабинете. Готова в это поверить.

Посреди таблинума на столе из тенарского мрамора с бронзовой отделкой по краям возвышались три золотых канделябра работы искусных греческих мастеров, дорогие картины украшали стены, этрусские вазы и изысканная коллекция статуэток манили взор, а мои голые ноги ступали по великолепным александрийским коврам.