Книга Серебряная кожа. Истории, от которых невозможно оторваться, страница 31 – Элеонора Гильм

Новая соседка виртуозно орудовала пилочкой, подпиливая острые звериные ногти, и на секунду задержала на Ветке презрительный взгляд. Взрослая девица, с пышной гривой волос и рано оформившейся фигурой, она не воспринимала «малышню».

— Виолетта…. Вета… – Ольга Васильевна запыхалась, словно участвовала в эстафете. – Пока ты у нас остаешься! На тебя пришел запрос.

— Какой запрос? Это хорошо?

— Да, очень. На тебя оформляют опеку. Я так рада за тебя, девочка!

— А кто? Кто оформляет?

— Семья какая-то… Вишневые… Вишневицкие – фамилия.

Вета недоуменно сморщила нос и стала грызть кончик косы. Что за Вишневые? Неужели…

— Везет убогим, – Лена громко вздохнула. – Кто в наше время калеку в семью брать будет?

На следующий день все сомнения развеялись. Крупный, немного смущенный мужчина появился в Цепоме ранним утром. Взвизгнув, Ветка повисла на дяде Саше. Теперь все будет хорошо!

Маша рыдала в голос, прощаясь с новой подругой:

— Не уходи, как я одна останусь, без тебя?

— Ты прости, не могу я, никак не могу остаться здесь. Ты же понимаешь? —

Вете было стыдно перед Мышкой за свое нечаянное счастье.

— Дядя Саша забирает меня! Хочешь, оставлю тебе серую юбку и тот красивый свитер. А?

— Оставь, – Маша хлюпнула носом. – Пока, Вета.

— Пока, Маша.

— Мы ведь найдем друг друга. Да?

— Конечно! – Руки Веты сомкнулись на узкой спине подруги.

20

На фотографии трое улыбались. Маленькая принцесса в пышном розовом платье. Дядя Саша, молодой, беззаботный, с игрушечной собакой в руках. И красивая женщина с затейливо уложенными волосами. Она прижимала к себе принцессу и весело смотрела в объектив. Таким счастьем веяло от снимка, что она перевернула рамку и положила на стол.

Вета села на мягкий стул и принялась рассматривать комнату. Удобный диван, обои в розовых цветочках. Куклы, дружной командой рассевшиеся на шкафу. Пара книжек. Множество фотографий в рамках, изображавших ту же милую девочку. Большая ракушка. Виолетта взяла ее в руки и приставила к уху, в надежде услышать шум моря.

Дверь внезапно открылась, Вета вздрогнула, и ракушка выскользнула из ее рук. В комнату вошла женщина, которая источала неприязнь во время той встречи в больнице. Недавно было, под Новый Год… А кажется, сто лет прошло. Женщина подняла ракушку с пола и только потом взглянула на девочку. К счастью, раковина неведомого моллюска уцелела.

— Меня зовут Ксения Львовна. Так меня и зови. Порядок в комнате соблюдай. Следи за собой. Делай уроки. Так… что еще?

Женщина подошла к перевернутой рамке и любовно водрузила на место, стерев воображаемую пыль.

— Фотографии моей Настеньки не вздумай убирать или переворачивать. Слышишь меня, детдомовка?

Смысл слов настолько не совпадал с ровным голосом, что Вета кивнула лишь после минутного замешательства:

— Да, слышу.

— Виолетта, – Ксения Львовна выговорила имя так, будто это было ругательство. – Мой руки – и за стол.

Потом, много месяцев спустя Вета думала, что перевернутую фотографию суровая женщина ей так и не простила. Или она не могла забыть первую встречу в больнице? Кто знает, о чем она, мнительная, недоверчивая, подумала, когда обнаружила мужа, болтавшего с незнакомой девочкой? Решила, что у мужа есть дочь от какой-то женщины? Вета чувствовала себя слишком взрослой, будто мысли ее вторгались в сферу, о которой девочкам ее возраста думать не следует.