Книга Серебряная кожа. Истории, от которых невозможно оторваться, страница 22 – Элеонора Гильм

Вета в очередной раз вернулась из муторных снов в реальность, полную стонов. Молодая медсестра осторожно ставила капельницу, что-то напевала себе под нос.

— Нога, сильно болит нога… И шея как будто не моя, деревянная. Тетенька, что со мной? – осмелилась спросить Ветка.

— Деточка, у тебя позвоночек хрустнул. На шейке специальный воротник, он тебе поможет. Скоро, скоро все заживет.

Молодая медсестра давала надежду. Но Вета, распростертая на жесткой больничной койке, сразу поняла: хорошо не будет. Девушка успокаивала маленькую пациентку, но за карамельными интонациями скрывала что-то страшное.

— А нога тоже сломана? С ней что?

— Да, косточки… Плохо с ними дело, потому ножка и болит.

Девочка не могла подняться, даже простые движения вызывали болезненный отклик во всем теле. Борясь с дремотой, которая постоянно окутывала ватным одеялом, давила сверху, Вета уловила разговор молодой медсестры и какой-то женщины постарше, с грубым, словно кочерыжка, голосом.

— Бедная, и родителей потерять, и калекой остаться!

— Да, не повезло. Родители дурные, вроде люди немолодые, а так глупо… Меньше лихачить надо. Ума нет, хоть о ребенке бы подумали, – отозвалась вторая, а горло девочки сдавило: это они про нее, про мать с отцом…

4

— Никуда я не уйду! – Вета уселась на синюю облезлую скамью с независимым видом.

— Ну и сиди. Думаешь, буду вокруг тебя бегать? Сил у меня нет, скакать-то. О-ох, все кости ноют. – Софья Ивановна тяжело поднялась по стертым ступенькам. – Сиди, сторожи. А я домой чай с булочками пить.

Строго говоря, и у Веты силы были на исходе. Болела и чесалась нога, нос щипало от едкой влаги. А еще ужасно хотелось булочек, выпеченных в старой духовке, пышных, с маком, по особому бабушкиному рецепту.

Но нет, слабости она не поддастся. Нужно сделать все, что возможно!

Вдалеке показался мужчина. Сгорбленный, в огромной серой куртке, он выглядел угрожающе, но девочка отчаянно крикнула:

— Помогите! Без вас никак не обойтись!

Мужчина с недоумением взирал на создание в розовой курточке и шапке с огромным помпоном.

— Эх, ответил бы тебе, да малая еще. Иди-ка домой, поздно уже по улицам шляться.

Хриплый голос, насупленные брови – он напомнил Вете злодея из сказки. Настоящий Бармалей.

Короткий осенний день подходил к концу, становилось все холоднее. Ветер дул с нарастающей силой, кусал посиневшие руки. Расстроенная Вета долго возилась в замке и еле открыла противную дверь.

— Ну что, гринписовка? – спросила бабушка.

— Ничего…

— Иди чай пить.

Горячая кружка приятно согревала озябшие руки. Три булочки быстро исчезли с тарелки, и Вета воровато потянулась за четвертой.

— Цыц, на завтрак тебе. Все не съедай! Куда еда девается? Прозрачная ты у меня, того и гляди исчезнешь, – привычно вздохнула бабушка.

5

Все утро Вета набиралась решимости. Вспоминала своих любимых героев – Элли, Дровосека и Страшилу – они бы точно справились. На большой перемене смелость растаяла, как дым. Но деваться было некуда. Вета неловко залезла на стул и оглядела класс.

5 «А» расселся группками. Шумная толпа собралась вокруг Юли Снегиревой, самой популярной девчонки класса. По мнению Веты, звезда отличалась эгоизмом и повышенным самомнением. Ярко-голубые глаза, острый язычок и независимый нрав Снегиревой влекли ребят, как вишневое варенье мух.