Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 87 – Мэри Джонстон

— Я собирала в лесу первоцветы и очень устала, – сказала она. – Я немного посплю здесь на солнышке, а потом сплету вам венок.

Время шло, а скрипящие вздрагивающие доски все держались. Ветер приутих, небо из серого стало голубым, и на нем ярко засияло солнце. Вскоре волны сделались чуть ниже, их удары – слабее. Перед нами забрезжила надежда. Для хороших пловцов расстояние от отмели до острова было сущим пустяком, и если лодка продержится до той поры, когда волнение на море уляжется, мы сможем добраться до берега вплавь. Что мы будем делать на этой бесплодной, необитаемой кучке песка, где нет ни пищи, ни пресной воды, – об этом у нас не было времени задуматься. Мы помышляли лишь об одном – вновь оказаться на твердой земле.

Прошел час. Море понемногу успокаивалось. Миновал еще час – и вдруг особенно мощная волна с яростью ударила нас в борт.

— Пробоина! – закричал пастор.

— Вижу, – отозвался я, – теперь лодку разобьет в щепки.

Спэрроу встал.

— Я не моряк, – сказал он, – но когда попадаю в воду, плаваю не хуже рыбы. Бывало, что я сетовал на Господа за то, что меня, скромного, небогатого умом проповедника, он наделил силой и наружностью какого-нибудь героя древних времен, а бывало, что благодарил его за дарованную мне силу. Сейчас я благодарю его! Капитан Перси, если вы доверите мне свою жену, я благополучно доставлю ее к берегу.

Я поднял голову, оторвав взгляд от лежащей на плоту мистрис Перси, и посмотрел сначала на море, все еще бурное, потом – на могучую фигуру священника. Когда мы сооружали этот утлый плот, ни один пловец не смог бы противостоять неистовству волн; теперь же шансы на спасение были у всех, а у пастора, самого сильного человека, которого я когда-либо знал, таких шансов было вдвое больше. Я отвязал жену от плота и передал ее в его руки. Минуту спустя лодка развалилась на куски.

Мы со Спэрроу плыли бок о бок. Обхватив королевскую воспитанницу одной рукой, он легко преодолевал громадные волны. Я мог благодарить Всевышнего за его необычайную силу и ввериться ей со спокойной душой. Остальные трое: Дикон, милорд и я – тоже были хорошими пловцами и не отставали, хотя буруны били и швыряли нас немилосердно. Каждая побежденная волна подносила нас все ближе и ближе к берегу, и скоро мы почувствовали под ногами дно. Справившись после недолгой борьбы с беснующимся прибоем, мы выбрались наконец из воды на сушу, но сушей был крохотный необитаемый островок, горсточка ракушек и песка в пустынном океане. Здесь не было ни пищи, ни воды, и по меньшей мере девять миль отделяли нас от материка. У нас оставалась наша промокшая одежда, милорд и я сохранили свои шпаги, еще у меня был нож, и у Дикона, наверное, тоже; кроме того, в моем кошельке имелись огниво и трутница. Больше у нас не было ничего.

Спэрроу, державший мою жену на руках, опустил ее на гальку, пал на колени и поднял свое грубо высеченное лицо к небесам. Я тоже встал на колени и, положив руку на ее сердце, вознес Богу свою собственную молитву. Милорд не преклонил ни колен, ни головы; он стоял и смотрел на ее застывшее, бескровное лицо. Дикон, напротив, отвернулся и быстро зашагал к песчаному пригорку, с которого можно было обозреть весь остров.

Через две минуты он вернулся.

— На той стороне полно выброшенного на берег топляка и сухих водорослей, – сообщил он, – по крайней мере, нам не придется мерзнуть.