Книга Изгнание, страница 56 – Елена Бауэр

— И Мария туда же! – Павел так был погружен в горькие эмоции, что не слышал, что говорила жена. – «Честь не в этом состоит, мой милый, всем пожертвовать для женщины!» Или вот: «Где твои прежние принципы, где твое чувство долга? А дети, а служба, а присяга?..» Лучше бы она за дочерью следила, а то, не ровен час, Даки выскочит замуж за Кирилла без разрешения Государя! Меня за соринку казнят, а в своем глазу бревна не замечают.

Он с досадой швырнул письмо сестры на стол.

— Отчего никто не желает меня понять? Всем им безразличны мои чувства, моя боль! Я так устал от этого! Ужели им в самом деле лучше было бы, чтобы я врал и притворялся без конца? Так они представляют честь и достоинство?

Ольга, всегда мечтавшая быть в центре внимания, теперь, пожалуй, предпочла бы, чтобы их семью хоть ненадолго оставили в покое. Она переживала, что муж может сорваться. Если бы дело касалось только ее, о, тогда бы она торжествовала! Много лет назад ее первую свадьбу затмили бракосочетания августейших особ. Сергей с Эллой женились в тот же год, что и они с Эриком. Что ж, теперь вся императорская семья без исключения знала о ее венчании и только и делала, что обсуждала его. Ольга наслаждалась. Да, она в очередной раз доказала себе, что может добиться абсолютно всего, чего пожелает. Ей все подвластно.

— Нужно детям написать. Сергей отказался им сообщить, – вдруг вернул замечтавшуюся Ольгу на землю супруг.

II

В конце октября, когда золото осени потускнело, покрывшись пасмурной патиной, молодожены перебрались в Париж.

Ольга окружила Павла самой теплой, можно сказать, материнской заботой. Роль хозяйки дома и заботливой супруги давалась ей легко. Муж в это унылое время получил письма от детей и впал в страшную хандру. Не было ничего, что способно было бы так же в клочья разорвать его сердце, как послания от чад, оставленных в России. Никакие наказания, никакие укоры родственников не могли сравниться со строчками, старательно выведенными детским почерком. Письма полны были неявных слез, страха оказаться забытыми и ненужными и в то же время искренней, абсолютной любви. Вежливое письмо дочери от начала до конца было пронизано скрытой горечью. Ее научили, как правильно ответить, но полностью спрятать эмоции не удалось. Павел понимал, что чувствовала его девочка. Она кричала ему: «А как же мы? Неужели мы недостаточно хороши, что ты предпочел нам какую-то женщину?» Он и сам когда-то был в таком же положении. Только он был гораздо старше. Краткое послание Дмитрия, в котором тот открыто и бесхитростно поведал, как они плакали, когда им зачитали сообщение отца о женитьбе, пронзило сердце Павла. Милый, непосредственный мальчик, еще не научился играть на публику и надевать маску. Поплакав, сын успокоился и стал живо интересоваться, есть ли у мадам Пистолькорс дети, и будут ли они жить с ними, и приедет ли отец на Рождество. Ему еще было невдомек, насколько серьезное наказание ждет отца.

Ольга тоже получила весточки от детей. Больше всех побег матери задел Марианну. В своем письме, щедро сдобренном колкостями, младшая дочь выразила недоумение поступком мамá. Лишь переданные от имени Ольги дорогие подарки смогли смягчить девочку. Послание дочери Оли было хоть и грустным, но спокойным. Саша, к счастью, уже учился в Пажеском корпусе и менее других ощутил на себе отъезд матери, но и он первое время недоумевал.