Книга Изгнание, страница 53 – Елена Бауэр

Прибыли на праздник и Сергей с Эллой. Они поселились в Царском и обедали у Пица.

За хлопотами никто не обращал внимания на странное поведение Павла. Не заметили, что он привел в порядок бумаги и приказал управляющему своего двора привезти ему в поезд сразу после свадьбы три миллиона рублей, ровно половину от всех его сбережений.

Воздух, наполненный запахом липового цвета, не привнес спокойствия. Если во время подготовки к торжеству родственникам удавалось обходить друг друга, то за праздничным обедом все напряжение разом выплеснулось наружу. Король эллинов, Георг, избегал смотреть в сторону Павла, тот раздраженно отвечал Сергею, а Михен весь вечер шипела на вдову своего брата, которая явилась на свадьбу беременная от собственного секретаря. Выпирающий живот Анастасия Михайловна объясняла опухолью. Но Марию Павловну было не провести. Как мать невесты, она всячески изображала, что довольна браком дочери и самой свадьбой, но гости чувствовали кипящее в ней негодование, как ни старалась она его скрыть.

— Что за спешка такая? Подождал бы немного, поехали бы в Германию вместе, – Сергей будто что-то знал или предчувствовал. Пиц постоянно ловил на себе его пронизывающий взгляд.

— Разве у тебя тоже экзема? Я еду лечиться, – отрезал Павел. Вышло довольно грубо. Он не хотел, чтобы брат трогал его. Нервы были на пределе.

— Мне известно о твоей болезни, – произнесено это было так, что невозможно было не заметить двусмысленность выражения. Во всяком случае, Пиц был уверен, что Сергей под болезнью имел в виду его любовь к Ольге. Неужели он все же о чем-то догадывался? Что, если кто-то донес?

— Тебе всегда обо всем известно, – из уст Павла это уж вовсе звучало непростительно резко. Еще пара фраз, и дошло бы до простонародного: «Не суй нос не в свои дела».

— Ты просто в очень дурном расположении духа, – положил конец препираниям старший брат. – Тебе действительно следует больше заботиться о себе

Сидящие рядом с ними гости, став невольными свидетелями перебранки братьев, потупили глаза. Элла молчала, но бросала беспокойные взгляды на детей, которые тоже слышали пикировку отца и дяди. Мари с любопытством подростка попыталась выяснить, почему папá в таком нервном настроении. Гувернантка, которую она терзала вопросами, выкрутилась, предположив, что, вероятно, на него нахлынули больные воспоминания из-за встречи с греческими родственниками.

В этой компании обиженных друг на друга родных лишь молодые были счастливы. Голубоглазая невеста в бриллиантовом кокошнике и с ослепительным корсажным бантом на груди была умопомрачительна. Рядом с ней светился от любви и радости жених.

На следующий день Павел отбывал за границу. Для непосвященных это был обычный очередной отпуск Великого Князя, однако все домочадцы ощущали какое-то необъяснимое напряжение. Мари и Дмитрий поехали провожать отца на чугунку. Когда поезд тронулся и фигурки детей стали удаляться, у Павла возникло резкое желание соскочить на ходу. Он не мог вынести мысли, что, возможно, не увидится с ними никогда. Порыв этот длился секунду, но, если б не присутствие в вагоне Мамы Лёли, наверное, он бы так и сделал. Растерянный и испуганный, он опустился на диван рядом с любимой. Все кончено. Перед ним плясали рыжие языки пламени, пожиравшего мост между прошлой и будущей жизнью. Мама Лёля взяла его за руку. Он посмотрел в ее темные с оранжевыми всполохами глаза и нашел там отражение собственной боли.