Книга Изгнание, страница 42 – Елена Бауэр

На следующий день Ольга объявила Павлу решение супруга. Она не рыдала, не кричала, не заламывала руки в мольбе, напротив, она была спокойна и грустна. Лучше бы истерика, чем те безысходность и глубочайшее разочарование в собственной персоне, что теперь Пиц видел в глазах Ольги.

Страх потерять любимую женщину засосал под ложечкой. Его Императорскому Высочеству пришлось сесть, чтобы Лёля не заметила дрожь в ногах. Он закрыл одной ладонью глаза, будто задумался, а сам судорожно прокручивал в голове варианты, как ее остановить.

— Я даю тебе свое слово – мы обвенчаемся! – довольно уверенно для своего состояния заявил он. Другого выхода не было. Никакие другие обещание не остановили бы Пистолькорсов от решительного шага.

Ольга стояла у окна, глядя на реку невидящим взглядом. Она молчала.

— Ты веришь мне? Ты можешь считать меня легкомысленным или нерешительным человеком, но ты, полагаю, не сомневаешься в моем слове?

Лёля повернулась и посмотрела на него, будто впервые увидела. Ее черные глаза гипнотизировали его. Он не мог отвести взгляд.

— Я не смогу без тебя, без Боди! Я умру, – бормотал он.

Она молчала.

— Скажи, что ты веришь мне! Потому что ежели нет, мне ничего не останется, как… – Павел вовремя остановился. Это уже напоминало текст какой-то мелодраматической пьески, которую они когда-то играли в домашнем театре.

Она подошла и положила свою ладонь на его. Но он никак не мог понять, что она думает. Это согласие не покидать его или утешение перед расставанием?

— Знаю, я слишком долго испытывал твое терпение. Трудно хранить надежду столько лет… Дай мне последний шанс! Я все устрою!

— Как? – каким-то низким, не своим голосом обреченно спросила Ольга.

— Я буду тверд! Вам с Пистолькорсом нужно развестись! Немедленно! Я обращусь к обер-прокурору Святейшего Синода. Он знает меня с детства и, надеюсь, не откажет. Уговорю Ники. Он, как Монарх и глава императорского дома, должен сохранять суровый вид, но он слишком добр и искренне любит меня, чтобы обречь на бесчестье и вечное одиночество.

Он прижал Ольгу к себе и еще долго не мог выпустить из объятий. Лёля, конечно, поверила.

XIII

Ольга успокоила супруга и мать, заверив их, что вопрос с браком решен и Великий Князь настроен твердо. Павел даже сделал деловой визит к Пистолькорсам для обсуждения с Эриком некоторых материальных деталей. Разошлись мужчины полюбовно, если не сказать по-дружески, без скандалов и эксцессов.

Как-то, вернувшись домой, Лёля застала Эрика, винтившего с друзьями. Среди них был Александр Мосолов, давний приятель их семьи, который был шафером на их свадьбе. Теперь в доме Пистолькорсов старый друг бывал редко – год назад он стал большим человеком, занял ответственный пост начальника Канцелярии Министерства императорского двора.

— Оленька! Сколько лет, сколько зим! – вскочил Александр и бросился целовать руки очаровательной хозяйке. – Ах, хороша! Ничего-то с тобой не делается! С годами только краше становишься!

— Саша, как я рада тебя видеть! Думала, уж не свидимся!

— Как это не свидимся? – удивился Мосолов. – Куда ж мы денемся?

— Всякое бывает, – загадочно улыбнулась Мама Лёля, которую так и распирало рассказать давнему другу о своей удаче.

— Можешь не таиться. Здесь все свои. Мне в любом случае нужны будут два свидетеля моих непотребств для развода, – Эрик кивнул в сторону двух сидящих товарищей. – Все присутствующие уже в курсе дела. Кроме Саши. Но он по должности своей скоро и так все узнает…