Онлайн книга «Изгнание»
|
Зинаида Николаевна, вспомнив что-то, пришла вдруг в крайнее возбуждение. — Я страшно боюсь за Феликса! Он совершенно не приспособлен к жизни – горяч, легкомыслен, сумасброден, ходит по лезвию ножа… Ежели и с ним что-то случится, я не переживу! — Он гораздо приспособленнее и разумнее, чем Вы думаете! Нужно за него молиться, и все будет хорошо… — Что, ежели он вынашивает план мести? Он может вызвать убийцу на дуэль, а тот хладнокровно застрелит и моего последнего мальчика! Боже мой, я этого не вынесу! Открытый поединок вряд ли был в характере Феликса, однако он вполне мог найти для мщения исполнителя, рискуя понести за это серьезное наказание. Такой вариант тоже княгиню устраивать не мог. — Умоляю, помогите ему! Пусть он хоть какое-то время побудет под Вашим крылом! Возьмите его заниматься делами благотворительности, всем чем угодно, только бы отвлечь его от страшных мыслей! Успокойте, вразумите его! Прошу, спасите моего сына! — Конечно, непременно, я поговорю с ним… Сделаю все, что в моих силах. С Божией помощью мы наставим его на путь истинный. Великая Княгиня взяла с Феликса слово, что он приедет к ней в Москву, как только матери станет немного лучше, чтобы обсудить его будущее. ХI Летнее солнце улыбалось влюбленным, но скрывалось за густой траурной вуалью от тех, кто горевал по погибшему Николаю. Узнав, что гроб закрывают и перевозят в юсуповское имение под Москвой, мадмуазель Головина хотела ехать за ним. Пока тело молодого князя оставалось в Петербурге, она ежедневно ходила в часовню на молебны. Иногда Феликс приводил барышню в их с братом кабинет. Туда заглядывал и его отец, граф Сумароков-Эльстон, чтобы перекинуться с Муней парой слов, узнать ее мнение о надгробии для сына. Девушка ощущала себя желанной невестой, практически вдовой Николая, по крайней мере, для мужской части его семьи, вырвав эту печальную роль у проклинаемой всеми Марины. Душа ее стремилась в Москву, поближе к могиле Николая, но Аля просила не оставлять ее перед самым важным и волнительным днем в жизни. Муня не могла подвести подругу. Отъезд пришлось отложить. Радостные хлопоты не приносили страдалице удовольствия, но немного отвлекали от жуткой тоски, отравляющей каждую клеточку ее организма. В день свадьбы Александра Пистолькорса и Александры Танеевой Муня помогла собраться невесте, однако на торжество, извинившись, не осталась. Дом Али слишком напоминал о счастливых временах, когда Николай был жив и репетировал роль ее мужа. Не пошла она и на праздничный прием генерала Пистолькорса, но никто не смел упрекнуть ее. Траур есть траур. Напротив, все семейство Танеевых и, безусловно, родственники сочувствовали ее горю. Ольга Валериановна разбирала ворох поздравлений, полученных по случаю свадьбы сына, в котором среди прочих было и послание от сестры. — Любаша поздравляет… – грустно вздохнув, показала она Павлу письмо старшей сестры. – Слава Богу, Саша не влюбился в какую-нибудь ветреницу, а выбрал достойную девушку из приличной семьи. Княгиню Юсупову жаль до слез! Я тебе говорила, что видела ее сына в Париже с этой девицей? Несчастный мальчик! — Кто мог подумать, что все так закончится… — Все тревожатся за Муню. Она сама не своя, слишком болезненно принимает эту смерть, словно жених ее умер. |