Книга Изгнание, страница 133 – Елена Бауэр

— Я рад, что Государь заменил вам отца, – в голосе Павла слышались ревность и обида.

Мария растерялась. Она не хотела обидеть отца. Просто они почти всю жизнь жили без родителей и не очень понимали, что может его задеть.

— Папá, ты думаешь, мне передались какие-нибудь болезни от мамá? – взволнованно поинтересовалась Мария, когда они с Павлом ненадолго уединились.

— Нет, не волнуйся! Дядя с тетей тщательно следили за вашим здоровьем. Вас наблюдали лучшие доктора. Береги себя и не волнуйся, у тебя все будет хорошо!

Отец понимал, о чем переживала Мари, мать которой умерла после родов.

— Так жаль маленького Алексея! Ты же знаешь о его болезни? Это такие мучения! Бедная тетя Аликс! На нее с дядей страшно смотреть, когда наследник болен.

— Да, Владимир мне говорил, – Павел сочувствовал племяннику. Так все радовались рождению Цесаревича и вдруг такое несчастье. Гемофилия, которая через Аликс передалась от бабки, королевы Англии, Виктории, Алексею, унесла не одну жизнь членов королевских семей Европы. – Печально! Но у тебя все будет хорошо!

Вскоре Дмитрий уехал в Россию, а Мария еще на несколько дней задержалась в Париже. Ей хотелось пробежаться по магазинам. Мировая столица моды вскружила новоиспеченной шведской принцессе голову, в торговых галереях разбегались глаза.

Как-то Павел застал дочь и Ольгу смеющимися до слез. Мария показывала свою покупку.

— Что это? – брезгливо поинтересовался Павел, увидев пучок волос, чем еще больше рассмешил женщин.

— Парикмахер назвал это «накладной челкой», – хохотала Мария.

— В просторечии «крыса», – утирала слезы Ольга. – Сейчас мы попробуем ее пристроить! Мари, садись к зеркалу!

Она попыталась помочь падчерице прикрепить купленную прядь волос, но выходило жутко нелепо, что вызывало у дам новый приступ хохота.

Павел обратил внимание, что Ольга и Мария обращаются друг к другу по-дружески, на «ты» и по имени, что доставляло ему несказанное удовольствие.

Когда Мари с мужем после медового месяца торжественно въезжали в Швецию, среди встречающих лиц она увидела Дмитрия, который отправился в Стокгольм сюрпризом, чтобы поддержать в первое время свою сестру. Мари была тронута до слез.

Х

Начало лета рассыпало по Петербургу изумруд листвы. В отсутствие зимнего мрака ночи все казалось легким, радостным и полным надежды.

Николай Юсупов вернулся из Парижа домой. Родители вздохнули с облегчением. Однако вскоре Феликс получил от Марины тревожное письмо, в котором она умоляла не дать брату приехать в столицу или увезти его подальше от ее мужа, которого однополчане подстрекали вызвать князя на дуэль. Граф Мантейфель узнал все – о ее ужине с Николаем накануне их свадьбы, о встречах с ним в Париже, когда она съехала в гостиницу.

Феликс показал послание матери. Встревоженная Зинаида Николаевна вызвала к себе старшего сына. Тот заверил ее, что беспокоиться не о чем, никакой дуэли не будет. Все уже решено. Граф считает виновной свою супругу и будет требовать развода.

— Ты же не думаешь жениться на ней? – строго спросила Николая княгиня. – Имей в виду, что мы с отцом не дадим своего благословения!

— Не волнуйся! Мои мысли сейчас заняты другим, – честно ответил сын и, поцеловав матушку в щеку, ушел.

Сердце матери успокоилось.

Утром мертвого Николая принесли на носилках. Княгиня едва не лишилась рассудка. Сквозь пелену боли она видела каких-то людей, приходивших принести соболезнования, к ней подводили какую-то молоденькую девушку, которая вроде играла с Николаем в театре. Но разве может кто-то найти слова, способные утешить мать, потерявшую сына?