Онлайн книга «Его Высочество Пиц. Узы»
|
Последняя надежда была на Венецию, но город сказочных каналов и очаровательных мостов пребывал в полном осеннем унынии, неплохо изображая из себя своего северного брата, названного именем Петра Великого. Павел чуть не плакал. Отвратительная влажность, пропитавшая все вокруг, и беспросветная серость раздражали его до безумия. С прогулок он возвращался с промокшими ногами, озябнув до дрожи. В сырых дворцах Великий Князь не мог отогреться. Как ни старалась прислуга высушить и согреть грелками его постель, все равно простыни оставались прелыми. У Пица постоянно мерзли ноги, от чего он страшно мучился и не мог уснуть. Тем не менее средиземноморская пища, выживание в непростых погодных условиях и смена обстановки пошли ему на пользу. Он вернулся домой более окрепшим, если не сказать бодрым. IV Пока обустраивался генерал-губернаторский дом на Тверской, чтобы было удобнее исполнять свои обязанности, Сергей с семей перебрался из Ильинского в Москву, в Александровский дворец в Нескучном саду. Мари, которой было уже полтора года, первое время не могла привыкнуть к новому месту и требовала, чтобы ее отнесли в ее комнату в Ильинском. Но и она скоро совершенно освоилась в новом доме. По настоянию Сергея каждое утро и перед сном ей давали целовать портрет Аликс, чтобы образ матери остался у нее в памяти. Вскоре Беби, как дочь Павла называли в семье, увидев фотокарточки покойной греческой принцессы, узнавала ее и восклицала: – «Мамá». Дмитрий, несмотря на волнения докторов и родственников, постепенно обратился в обворожительного, аппетитного амура. С первых дней жизни Сергей самолично купал племянника в бульоне, четко следуя медицинским рекомендациям. Новорожденный Великий Князь напоминал упитанную пулярду в супе. Дядя с удовольствием пеленал и переворачивал младенца, делая это с такой ловкостью, что мог уже соревноваться с любой выпускницей курсов акушерства. Малыш все больше походил на отца, и акушерка Гюнст шутила, что неясно, любит ли Сергей самого мальчика так сильно, или он любит в нем еще и Павла. Дети помогали отвлечься не только от горьких мыслей, но и от рабочих хлопот и усталости. — Сергей, наконец, прибыли твои коньки! – Элла вошла в комнату, где Сергей собирался читать Мари после купания. — Замечательно! Теперь буду с вами кататься! Хотя я уже довольно давно не бегал на льду, надеюсь навык не утерял… Во всяком случае, моей спине необходимо здоровое движение… Посмотри, у Беби прорезывается еще нижний зубок! — Пока не видно, – заглянув в рот племянницы, княгиня заметила лишь набухшие десны. — Наощупь уже чувствуется, – Великий Князь, как ребенок, радовался каждому зубу, каждому новому слову Мари, каждому дополнительному килограмму веса Дмитрия. — Пока не сели за книгу, хочу просить тебя поехать завтра со мной на собрание комитета. Мне нужна твоя поддержка, чтобы убедить общество в необходимости и важности благотворительного базара. Похоже, они считают, что мы его устраиваем ради собственного удовольствия, – Эллу волновало, что сбор помощи голодающим шел в Москве не так гладко, как ожидалось. — Смотришь на московских дам и диву даешься… — Только вообрази, говорят, Савва Морозов жаловался в салоне генеральши Богданович, что мы бесцеремонно заставили аристократок ездить по купцам просить пожертвования в помощь голодающим. Скудность их сборов объясняется тем, что нас здесь недолюбливают… |