Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 74 – Елена Бауэр

— Да я не отказываюсь! Я-то с радостью! Однако гарантировать ничего не могу, – квартальный не мог устоять перед таким важным просителем.

— Только мне нужно, чтобы дом окружили плотным кольцом.

— Будет исполнено! Доверьтесь мне, все сделаем в лучшем виде.

Как только стемнело, дом окружили полицейские.

Гриша с удовольствием командовал операцией. Квартальный не возражал. Ведь если все мероприятие закончится провалом, с него и взятки гладки.

Когда доложили о том, что кольцо вокруг дома сомкнулось, Гриша повел Степана Никифоровича и еще нескольких полицейских на чердак. Двигались тихо, чтобы не спугнуть добычу раньше времени. Посветив на пол, Гриша показал едва заметный отпечаток, оставленный призраком, квартальному. Тот понимающе закивал.

Дошли до чердака. Полицейские резко выбили дверь. Степан Никифорович заорал дурным голосом, чуть не оглушив Гришу.

— Стоять! Стрелять буду!

По чердаку заметались четыре человека.

Воспользовавшись суматохой, один из них открыл потайную дверь в другом конце чердака и выскочил на служебную лестницу. Гриша бросился за ним. Сбежав один пролет, мужчина, услышав за собой шаги, остановился и вытащил нож. Лезвие сверкнуло в свете лампы. Елисеев, сам от себя не ожидая такой стремительной реакции, резко, как заправский каратист, взмахнул ногой и вышиб из рук нападающего холодное оружие, которое со звоном улетело куда-то в темноту. Бандит снова помчался вниз. Но на выходе его уже встречали полицейские, окружившие дом. Неудавшегося беглеца вернули назад на чердак.

Там уже вовсю шел обыск. Нашлась белая простыня с прорезью, игравшая роль савана.

— Да это никак Мишка-Ветер! – увидев четвертого пойманного, обрадовался Степан Никифорович. – От это улов! Что, Михаил, теперь прозвище менять будешь? Мишка-Каторжник или Мишка-Белая-Дама…

Все полицейские загоготали.

— Григорий Григорьевич, вы даже не представляете, какой это успех! Это же грабители, которые держат… держали в страхе пол-Москвы. Никак не могли их словить. А они, голубчики, вот где хоронились, – не унимался квартальный, у которого перед глазами уже мелькали новые чины и медали.

— Вы с какой целью на старушку ужас наводили? – спросил Гриша пойманного бандита.

— Да кому она нужна, – процедил главарь Мишка-Ветер, – место мы это оберегали, чтоб дом не продали или новым жильцам не сдали.

Поймав банду, Елисеев не стал откладывать подписание купчей. Пятого августа заключили сделку.

Перед подписанием документов хитрая экономка протянула Елисееву роман Конан Дойля о Шерлоке Холмсе.

— Милейший Григорий Григорьевич, не затруднит ли вас оставить свою подпись на книге о человеке, который, подобно вам, совершает подвиги в Лондоне?

Елисеев расхохотался, но книгу очаровательной старушке подписал. Он понимал, что это была чистая, неприкрытая лесть. Но как же это было мило. Безусловно, после этого он не счел приличным серьезно торговаться. Цена в целом и так его устраивала, и он не хотел менять роль благородного спасителя на обычного купца, считающего каждую копейку. Более того, он еще накинул небольшую сумму сверху лично для пожилой дамы, что привело ее в полный восторг. Ох, и лисица была эта экономка. Знала толк в человеческой психологии и в людских слабостях, среди которых тщеславие занимало достойное место на пьедестале интеллигентных грехов.