Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 157 – Елена Бауэр

Выломав дверь в ванную, обнаружили Марию Андреевну, повесившуюся на полотенцах. На туалетном столике она выложила женихову шкатулку, которую ей перед свадьбой преподнес Гриша – черепаховый гребень с драгоценными камнями, колье из дорого жемчуга. Золотой крестик фирмы Фаберже был надет на Маше. Она считала его своим оберегом и никогда не снимала. К сожалению, он не смог ее спасти. В ее комнате, на кровати, лежало платье, которое она выбрала для погребения.

XVIII

В первый день октября 1914 года в Петрограде стояла на редкость ясная погода. Осеннее солнце отчаянно заливало светом город, даря несбыточные надежды на то, что зима заблудится, потеряет дорогу к северной столице. И только где-то далеко, на краю лазурной палитры, можно было заметить зловещую тучу, которая медленно расползалась по небу, как черная клякса на свежей акварели, постепенно поглощая все на своем пути. Нужно было обладать недюжинным зрением, чтобы рассмотреть неминуемо надвигающееся ненастье, поэтому большинство горожан просто радовались последним погожим дням и внушающим оптимизм новостям с фронта. Солнечно улыбаясь, они шли навстречу неминуемой смертельной мгле, которая очень скоро накроет всю страну.

Воспользовавшись прекрасным днем, многие достопочтенные жители столицы выбрались на улицу: кто-то просто лениво пройтись по набережным и понежиться на солнышке, кто-то – съездить в Царское Село на освящение церкви Красного Креста, где присутствовала царская семья. Озябнув на прогулках, горожане потянулись в кафе, чтобы согреться, выпив чаю или чего покрепче, побаловать себя изысканными десертами и обменяться последними известиями.

Озорные лучи пробивались сквозь легкие ажурные занавески кафе-кондитерской. Они резвились на сладостях, выставленных во внутренних витринах, перепрыгивая с разноцветных пирожных на многоярусные бело-розовые торты. Кружевные платья посетительниц идеально вписывались в эту зефирную картину. Рядом крутились детки – сплошь белокурые ангелочки в атласных ленточках и в костюмчиках с морскими воротничками. Столы ломились от изобилия фруктов, десертов и мороженого. Официанты элегантно лавировали между столиками, разнося ароматный кофе и горячий шоколад. Большинство посетителей кафе были знакомы друг с другом. Они раскланивались со вновь вошедшими или покидающими заведение. Разговоры за столиками сливались в единое убаюкивающее журчание. Ненавязчивым фоном звучал рояль. Идиллия. Все здесь пахло миром, роскошью и ванилью.

Григорий Григорьевич и Вера Федоровна держались особняком, заняв место за столиком, отгороженным от остального кафе ветвистой пальмой в кадке. Ни с кем не общаясь, никого не приветствуя, никого не замечая, они были полностью поглощены друг другом, обсуждая планы на будущее. Нельзя было не восхититься тем королевским достоинством, с которым Вера Федоровна держала осанку, ее изящными руками с длинными пальцами. Солнце бросало отблеск на локон, выбившийся из-под шляпки, и от этого она словно вся светилась, как сказочная нимфа. Как же она была прекрасна в ту минуту! Гриша не мог отвести от нее своих притягательных голубых глаз.

Распахнулась дверь, и в кондитерскую вместе с прохладным воздухом ворвался мальчишка – разносчик газет.

— Свежие новости! Страшная трагедия! Самоубийство на Песочной!