Книга Убежище Ксинори, страница 162 – Хамки

Я покачал головой и подошёл ближе. Мой организм уже полностью восстановился, и дискомфорта я не испытывал, хоть атмосфера на этом планетоиде и отсутствовала.

— Почему ты не выстрелил? – мысленно спросил я, глядя в глаза… врагу? Собеседнику? – Мы оба понимаем, что я не успевал прицелиться, пока вставал после падения, – лапы толком ещё не успели отрасти, балансировать было трудно, да и полусгоревшие глаза плохо видели… А моим логичным действием было бы сразу убить тебя, как только появилась возможность выстрелить. Уверен, ты понимаешь это.

— Понимаю, – медленно кивнул он, ответив также мысленно, – общаться голосом в безвоздушной среде было невозможно. – И почему не убил тогда?

— … – Ответа на его вопрос у меня не было. Даже для меня самого.

— Я не вижу смысла стрелять, – он опустил взгляд в землю. – Думаю, мы с тобой уже не враги.

— Не враги? – не скажу, что его фраза меня удивила, но было немного странно в его словах услышать то, что нашло отклик в моей душе.

— Убив тебя, я ничего не добьюсь, – пояснил он. – В этом секторе, на этом планетоиде мы с тобой только вдвоём остались, остальные сгинули. Но твой мир цел, а мой полностью уничтожен. Я последний, ты же – лишь один из триллионов твоих собратьев. Нам нечего больше делить.

— Но именно вы атаковали нас, напоминаю, – не знаю, зачем я это сказал. Наверное, просто чтобы не молчать. Иномирец усмехнулся.

— Не вас первых. Мы, зеуроны, подчинили себе тысячи миров.

Он поднял взгляд и посмотрел в чёрное небо, усыпанное мириадами звёзд. Я понял, что он хочет выговориться, и не видел смысла ему мешать – его оружие лежало слишком далеко, чтобы он успел выстрелить первым, появись у него такое желание. Он задумчиво смотрел вверх, пока через полминуты я не нарушил это безмолвное созерцание.

— Ваше победное шествие сегодня закончилось. Как и история твоей цивилизации. И всё же, я хочу понять тебя. Почему ты пощадил меня? Я Чистильщик, в этом бою я убил сотни твоих собратьев. И, не буду врать, ничуть не раскаиваюсь.

Зеурон грустно рассмеялся.

— Было бы странно раскаиваться в том, что своими действиями спас своих близких… И дело именно в них. У меня больше нет ни близких, ни друзей. Ваша военная доктрина ведь тоже подразумевает полное уничтожение врага?

Я кивнул.

— Я так и думал. А потому понял, что остался совсем один. Убью я тебя или нет – уже неважно. Нас тут двое, моя жизнь против твоей. Убьёшь меня – и я просто сгину. Убью тебя – и сделаю несчастными твоих близких. Но это не является и не являлось моей целью. У меня была задача служить интересам моих собратьев и уничтожить ваш вид. И задача полностью, безвозвратно провалена. И что мне остаётся? Убить, чтобы убить? Не вижу смысла. Убить, чтобы отомстить? Мы напали первыми – не ваша вина, что мы не рассчитали силы, что оказались слабее. Сделать несчастными тех, кто остаётся жить, когда погибнешь ты – опять же, не вижу практической пользы.

Он вновь уставился в землю и, казалось, осунулся, и чуть сжался.

— Злость, ненависть – пустые чувства, если за ними нет целей. Но когда у существа нет больше ничего, нет будущего – пустыми становятся любые чувства… Знаешь, за мою бесконечно долгую жизнь у меня были тысячи и тысячи рабов и слуг. Солдат своего мира, я покорил сотни планет, уничтожил бесчисленное количество врагов. Но всё это всегда имело смысл. Для моего мира и для меня лично. Теперь же смысла нет…