Книга Ведьмино зеркальце, страница 13 – Анна Дуплина

Дверь терема заскрипела тихо, неуверенно, а затем, ветром ведомая, хлопнула о косяк. Горын приготовился встречать соседей с вилами, да вот только больно тихо было в сенях. Не так бы соседи шли суд над насильником вершить. Да и не собрала бы народ Мира так быстро.

— Горын? – голос Ожаны звучал встревоженно, но не угрожающе.

Горын усмехнулся в слегка подпаленные усы и устало прислонился к холодной стене. Некуда Мирославе было бежать, кроме как к соседке. Стыдно, поди, стало, а может, решила, что сама виновата. Нахмурившись, Горын обессиленно лег на лавку и принялся дожидаться гостей незваных.

— Горын, ты где? – чуть громче окликнула его Ожана.

— Тут я, соседка, у печи.

Выгнать бы ее, да только помочь она могла Горыну. Знал он, за какие ниточки подергать надобно, чтобы соседка голос совести замолчать заставила. Ожана ступала мягко, да все одно – торопливо подошла к лавке и прищурилась.

— Неужто правду Мирка сказала? – уперев руки в бока, запричитала она. – Ты что, старый, совсем из ума выжил? На девку молодую позарился, так еще и племянницу родную. Ты знаешь, что с тобой Богдан сделает, коли узнает?

Горын глаза прикрыл и вздохнул шумно. Ни о чем он не думал, когда Мирославу обнимал жарко. В голове пусто и звонко было, да вот теперь расхлебывать придется. Богдан скор был на расправу и гневлив сильно, но только он мог и не успеть суд над Горыном свершить, коль пожалуется Мирослава старосте деревенскому. Тот еще строже брата Горынова был. А значит, надо сделать так, чтобы не узнал никто.

— Плохо мне, Ожана, – вместо ответа простонал Горын.

— Без тебя вижу, что плохо. Чем она тебя так?

— Угля совок.

Ожана охнула, руками всплеснула и наклонилась к Горыну поближе. От ее стонов и причитания совсем дурно ему сделалось. Неужто все так плохо на лице его было?

— Ох, что ж будет теперь?! – Ожана головой качала да ожоги на лице Горына рассматривала. – Что ж ты руки свои блудливые при себе держать не смог?

Горын приподнялся на локтях да за руку Ожану крепко схватил. Поздно причитать да охать, решать надо было что-то да побыстрее, пока Мирка не успела всей деревне разболтать.

— Где Мирослава? – Горын хоть и был жаром да ожогами ослаблен, но ладонь его крепкими тисками вокруг руки Ожаны сжалась.

— У меня, – не то простонала, не то просипела соседка с перепугу.

— Поможешь мне, – и таким тоном Горын слова эти произнес, что ясно стало – не просьба это – приказ.

— Да с чего мне помогать тебе, старый? Ты рехнулся? Сам на виселицу идти вздумал, так еще и меня за собой потащить решил?

Горын еще злее сделался.

— А ты, говорят, снохой купеческой стать хочешь?

Снова ахнула Ожана, отпрянула от Горына, руку свободную ко рту прислонила, а он только усмехнулся недобро. Знал, на что давить стоит, чего сердце корыстное Ожаны жаждет.

— Что ты…

Охрипла соседка от неожиданных слов его, а Горыну только того и надо было – чтобы испугалась она, о будущем своем подумала. Не столько ей счастье Храбры устроить хотелось, сколько родственницей купеческой стать, а то, что Храбра Святослава полюбила, так то удача большая. Ради того, чтобы свадьба не сорвалась, Ожана готова была на все пойти. Знал это Горын. И что Миркой пожертвовать согласится соседка ради планов своих, тоже знал.

— А вот то, – медленно убирая палец за пальцем, выпустил Горын руку Ожаны и на лавку обратно лег. – Коль не хочешь, чтобы свадьба расстроилась, поможешь мне, иначе я Богдану скажу, что Храбра твоя со всей деревней путалась.