Книга Теория механизмов и души, страница 8 – Дарья Кузнецова

— Какая же вы всё-таки язва, госпожа, -- сокрушённо покачала головой Танара.

— Я стараюсь, -- честно призналась и даже мило улыбнулась. -- Хорошего дня, госпожа ту Мирк. Я сейчас поменяю замок и оставлю ключ для вас при входе, потом проверю вентиляцию и дальше буду у себя в мастерской. Не думаю, что будут посетители, на сегодня не запланировано ни одной встречи, но в случае чего -- приглашайте.

— Будут какие-нибудь пожелания относительно обеда? -- решив не развивать прежнюю тему, прагматично поинтересовалась экономка.

— А то вы мои предпочтения не знаете, -- ответила ей с улыбкой, -- побольше мяса, и я буду счастлива!

На этом мы временно расстались. Танара осталась хлопотать на кухне, а я направилась в мастерскую, чтобы сменить халат на рабочую одежду, забрать инструменты и новые замки. Подмывало поставить свеженький, сейфовый, с мудрёной системой поворота ключа, но это стремление пришлось побороть. Я-то, положим, механизм знала до последнего винтика, а вот госпожа ту Мирк, будучи бесконечно далёким от техники существом, вряд ли сумеет быстро запомнить правильную последовательность и, чего доброго, вообще замок сломает. Как я ничего не смыслила в готовке, так экономка была злейшим врагом всех механизмов сложнее ручной мясорубки.

Пересекая коридор, я обнаружила белеющий на тумбочке конверт, который прежде не заметила: чемоданы мне в тот момент сказали гораздо больше. К горлу подкатил комок, но я заставила себя всё же протянуть руку и взять послание. Не просить же экономку убрать, в самом деле! Эта добрая женщина за меня волнуется, зачем лишний раз тревожить её известиями, насколько неожиданным и неприятным для меня стал разрыв с Чином.

Подумать только, а я начала задумываться, чтобы впустить его в свою жизнь на постоянной основе...

Эта мысль заставила сцепить зубы и гневно зашипеть на себя за мягкотелость. Решительно задрав подбородок и смяв конверт, я быстрым шагом двинулась к лестнице, ведущей в подвал: именно там, на приличной глубине, располагалась моя мастерская.

Сюда уже не попадал красный уличный свет, привычный каждому тенсу -- уроженцу Тёмной стороны -- от рождения. Этот свет круглые сутки излучают низкие пламенеющие чёрно-алые тучи, с успехом заменяющие нам светила обратной стороны Диска. Об их природе издревле ведутся нескончаемые споры, но меня, честно говоря, механика мира занимает значительно меньше механики его крошечных рукотворных частей. Тучи эти холодные, поэтому свет их наверняка имеет химическую природу, и состоят из весьма едких веществ, чему полно печальных свидетельств: уже несколько раз находили бренные останки всевозможных экспедиций, поднимавшихся слишком высоко над городом. Питают их, вероятнее всего, многочисленные вулканы Тёмной стороны; просто потому, что должны же куда-то деваться выдыхаемые ими летучие вещества, а вулканов у нас очень много. Домна огромна по сравнению с обитающими на её склонах людьми, но грандиозным великанам, разбросанным на краях Диска, она годится во внучки.

А за пределами туч нет ничего, как нет ничего выше светил Светлой стороны, только тьма и холод -- там кончается мир.

Для спуска в мастерскую пришлось временно перейти в защитную трансформацию, которая позволяет видеть в кромешной темноте. Зрение такое, правда, очень нечёткое, одноцветное и основано оно на отражении звука от предметов, но по крайней мере позволяет не натыкаться на стены.