Книга Теория механизмов и души, страница 10 – Дарья Кузнецова

Застегнув широкий тяжёлый пояс с инструментами и кучей карманов и нацепив на лоб повязку, к которой крепились два объектива с переменным увеличением, я почувствовала себя... собой. Уверенным спокойным профессионалом, знающим и любящим своё дело. И госпожа ту Мирк всерьёз думает, что я соглашусь отказаться от этого ради какого угодно мужчины? Да гори в сердце Домны этот неизвестный эгоист!

Найдя среди запасов пару хитрых замков подходящего размера и сменные фильтры от системы вентиляции, я, насвистывая, отправилась заниматься домашними делами.

Которые, впрочем, много времени не заняли. Смена замков на внутренней и внешней дверях -- полчаса, проверка вентиляции -- ещё час. Когда знаешь, что делаешь, и имеешь в этом деле опыт, долго возиться не приходится. А закончив с хозяйством, я с чистой совестью смогла окончательно погрузиться в живую тишину и запахи мастерской.

Я выросла среди механизмов и их деталей. Мама питала надежды сделать из меня благовоспитанную прелестную девушку, но отцовская мастерская манила гораздо сильнее, чем куклы и тряпки. А папа не возражал, ему было интересно со мной возиться и воспитывать из единственного ребёнка смену себе, а мои успехи и смышлёность были поводом для гордости. Потом родился младший братик, но выгнать меня из мастерской уже не представлялось возможным, и даже мама окончательно смирилась с таким выбором.

Прошло много циклов, я давно уже выросла, живу отдельно, успешно веду собственное дело, составляя конкуренцию родному отцу (на эту тему папа регулярно ворчит, но спрятать родительскую гордость у него не получается), но мастерская для меня по-прежнему... родной дом, даже нечто большее. Место, где всегда хорошо, уютно, где можно спрятаться от всех проблем или просто найти себе развлечение.

Тёплый горьковатый запах металла и пресловутой смазки, о которой так нелестно отозвался Чин. Едва уловимый оттенок горячего железа от раскалённого паяльника. Так пахло моё детство и, пожалуй, вся моя жизнь. А кисло-сладкий дурманящий запах смолы пепельного дерева, используемой при пайке, я вообще готова вдыхать часами, и останавливало только то, что это на самом деле очень вредно.

Громкое тиканье ходиков на стене и отвечающего им будильника на столе. Иногда -- пронзительный свист и визг точильного камня с ножным приводом. Нужные детали я в основном заказывала у специалистов, но иногда проще было сделать какую-то железку самой, чем мучиться с эскизами, поэтому порой живую тишину мастерской нарушало солидное злое гудение небольшого новенького токарно-фрезерного станка. Когда он включался, во всём доме лампы светили вполнакала, несмотря на то, что работал станок главным образом на паровой тяге, всё от того же жара Домны.

Под такие и похожие звуки я засыпала в раннем детстве, и сейчас не могла уснуть, если над ухом хотя бы не тикали часы: наступившая тишина встряхивает меня вернее, чем иных -- неожиданные громкие звуки.

Впрочем, сегодня мне предстояла кропотливая ювелирная работа, требующая сосредоточенности и внимания, поэтому тишину я предпочла заглушить патефоном. Старенький проигрыватель стоял на полке одного из дальних от входа стеллажей, и к нему прилагались ещё три полки с пластинками: музыку я любила почти так же, как свою работу.