Книга Божественный яд, страница 84 – Дарья Кузнецова

Марану вполне хватило времени, чтобы со всех сторон рассмотреть это своё желание, взвесить и оценить. Его можно было волевым усилием отодвинуть, запретить, перестать воспринимать очаровательную трантку как женщину.

Можно было. Если бы он сумел ответить себе на простой вопрос: зачем?

Терпеть боль, смирять ярость и жажду, не испытывать страха. Он всё это умел, а сейчас его вела именно жажда. Вот только цели всего этого больше не существовало, он так и не сумел её вспомнить. А без неё не было никакого смысла лишать себя удовольствия.

Ида ответила на поцелуй охотно и сразу, пусть не очень умело, но пылко, и Маран окончательно отбросил сомнения. Да, нечестно и совсем неблагородно отвлекать девушку от разумных планов на будущее, тем более когда у самого тех планов — на два дня вперёд, и женитьба среди них точно не значится.

Но ему совсем не нравилось слушать эти её здравые рассуждения, и совесть его не мучила. Ни в этот момент, ни тем более чуть позже, когда он потянул Иду себе на колени: так целоваться было удобнее. А ещё можно было вытащить шпильки и аккуратно закопаться пальцами в мягкие кудряшки, пышной волной рассыпавшиеся во плечам.

Ощущения оказались полузабытыми, но — безусловно приятными. Стройное женское тело в объятьях, тонкий цветочный запах кожи, губы — нежные, тёплые, послушные. От её податливости, от терпкого вкуса поцелуя и неуверенных ласкающих прикосновений — по шее, по плечам сквозь одежду, — Марана захлестнуло тёмной, душной волной желания. Много ли надо, чтобы стащить с неё эти штаны? Стол высокий и удобный, и это…

«Это будет ошибкой», — резко осадил он самого себя.

В той, прошлой жизни с женщинами тоже всё было гораздо проще. Они были вокруг и были доступны по щелчку пальцев. Его боялись, им восхищались, его хотели, и этого хватало, а о чём-то более серьёзном он никогда не задумывался. Он жил другим и ради другого, не влюблялся и не любил, и семья для него была больше средоточием рассудочных интересов, чем близкими и родными людьми. Он вообще никогда не задумывался о том, чтобы обзавестись какими-то близкими людьми. Зачем они нужны? Азарт охоты, уютная тишина лаборатории, вкусная еда, удобная одежда, доступные женщины — больше его ничто и не интересовало.

Сейчас… Те годы и те куски воспоминаний, которые выпали из его жизни, явно были наполнены чем-то другим. Потому что сейчас, оглядываясь назад, Маран вполне сознательно не стремился возвращаться к прежней жизни. Не потому, что теперь законы были строже, не из-за данного Владыке обещания убивать только в порядке самозащиты и не из жалости к незнакомым людям.

Он всем существом ощущал, что та жизнь — она закончилась. Сама и давно, ещё тогда. Перевёрнутая страница, как вороватое полуголодное детство, как продажа в ученичество к старому наёмнику. Как знакомство с тогдашним главой семьи Чёрного Меча и заключение с ним контракта, одним из условий которого было вхождение в семью на правах признанного бастарда этого самого главы. Редкая удача для того, кто от рождения не имел ничего, кроме данного в храме имени: фамилия уличному отребью не полагалась. Уже много позже Маран случайно выяснил, что это не было обманом, в нём действительно почувствовали родную кровь, но к тому моменту это уже не имело значения. Он никогда не стремился к власти, предпочитая ей удовольствие от жизни, и никогда не ждал от Владыки отеческого отношения.