Книга После войны, страница 102 – Дарья Кузнецова

— Я всегда думал, что это промежуточное — мы, офицеры, — хмыкнул Миролев. — Ну, то есть, люди без тени.

— Не скажи, — горячо возразил двумерный товарищ, переходя с дознавателем на "ты". — Вы — это своего рода связующее звено, канал. Нитка, сшивающая мир теней и реальный мир. А эти… нечто, не принадлежащее до конца ни тому, ни этому миру. Вот уж действительно — потусторонние твари.

— Так, может, они нам и не страшны? — хмыкнул Озерский.

— Не скажи, — возразил на этот раз уже я. — Кажется, я начинаю понимать, к чему он клонит. Практически не опасны они для нормальных людей или теней, вроде него. А вот нас, как "нитки", вполне могут "перерезать".

— Ну, всё это надо проверять на практике, — уклончиво откликнулся Тень. — Но, мне кажется, очень похоже на правду.

— Обычно действие имеет противодействие, — пробормотал себе под нос дознаватель. Потом пояснил, правильно растолковав наше молчание. — Не только в физике, это работает везде. Если они не могут влиять на тени и материальный мир, значит, и обратное действие невозможно — их не убить ни обычным оружием, ни силами тени. Рискну предположить, что и проявленные чары на них не подействуют, потому что они уже становятся материальными. А вот что подействует…

— Идти в атаку без артподготовки глупо, — хмыкнул я.

— Не отрицаю. До чего бы мы сейчас ни додумались, это в любом случае только теории. Хорошо, что они у нас есть, но надо наблюдать и думать дальше. С лешим поговорить, опять же.

— Да, это у Илана хорошо получается, — хихикнул невесть чему Тень.

— Кстати, ты говорил, что взаимодействие их с материальным миром — это первое. А что второе? — напомнил бдительный службист.

— Второе? — переспросил Тень. — Ой, я и не помню. О чём вы до этого говорили? А, дама та, которая испокон веков маячит под носом у особистов. Так вот, вынужден вас разочаровать, это не какое-нибудь уникальное сверхмогущественное существо, — гордо выдал он и захихикал.

— А кто? — хором не выдержали мы последовавшей за этим театральной паузы. Тень, довольный произведённым эффектом, артачиться не стал.

— Да всё то же. У них, понимаешь ли, одно лицо на всех. Все эти твари выглядят как она, один в один.

— Но днём-то они выглядят по-разному, а я её именно днём встретил первый раз, — возразил я.

— Ну, уж это, как говорится, вскрытие покажет, а я не знаю, — отмахнулся Тень. Тоже мне, предоставил ценную информацию. Грош ей цена, той информации!

Между тем, за разговорами собрав нехитрые пожитки, мы выдвинулись в сторону опушки.

Не знаю, чем в это время занимался леший, но наши персоны его явно мало интересовали. Впрочем, лесного духа можно понять: я-то ладно, а менталиста такого уровня запутать ему не под силу. А вот если попытается, и офицер эту попытку заметит… Боюсь, что-нибудь нехорошее может случиться уже с самим лешим. Заблудиться в собственном лесу; как он такой позор вообще переживёт?

В общем, минут за пятнадцать мы добрались до окрестностей деревни, потом ещё некоторое время выбирали место для наблюдательного пункта; так, чтобы нам было хорошо видно, и чтобы нас самих заметить из деревни не могли.

В итоге, с комфортом устроившись в каких-то кустах за группой молодых ёлок, начали наблюдение мы часа за два до заката. Предусмотрительный Озерский прихватил с собой хороший полевой бинокль, так что особых проблем с обзором не было. Благо, аборигены явно не собирались куда-то прятаться. Напротив, они активно вели совершенно нормальный человеческий образ жизни, как будто это совсем не они ночью превращались в каких-то потусторонних тварей.