Книга После войны, страница 105 – Дарья Кузнецова

— Зависть — низкое чувство, — хмыкнул я. На этом разговор оказался исчерпан. Немного полежав неподвижно, службист завозился, что-то доставая из вещмешка. Зашуршали бумаги. Небось, какие-то теоретические выкладки делать собрался.

Для меня все эти просчёты полей были не то чтобы совсем тёмным лесом, но дальше распознавания основных обозначений я уже не помнил. Шутка ли, с момента учёбы десять лет прошло, какие тут подсчёты! Поэтому даже спрашивать не стал, что такое придумал СОБовец; всё равно не пойму. А если получится что-нибудь стоящее, сам расскажет.

Вот ведь как в жизни бывает. Первое впечатление о человеке сложилось, а потом встречаешь в других обстоятельствах — и будто совсем даже не он. Мог ли я когда-нибудь предположить, что буду вот так вести наблюдение за объектом в компании с обермастером дознавателем СОБ, да ещё вполне мирно и дружески с ним болтать на отвлечённые темы? Ничуть. А, между тем, Озерский оказался вполне себе обычным человеком, ещё и весьма неплохим. В очередной раз убеждаюсь, что человек на службе и в жизни — это зачастую две совершенно разные личности. Да и к свинцовой тяжести его присутствия я уже начал привыкать; замечаю это давление только когда он переключается между разговором и каким-то другим занятием.

Проснулся я от лёгкого тычка в плечо.

— Вставай уже, сейчас самое интересное начнётся! — почему-то шёпотом обратился ко мне службист. Я вздохнул и перевернулся на живот, вглядываясь в темноту.

— Что начнётся-то? Ты там что-нибудь видишь? Ну, свет кое-где в окнах есть, даже, кажется, занавески местами открыты, или вовсе окна нараспашку. Но неужели ты думаешь, что нам настолько повезёт, что кто-то начнёт демонстративно превращаться прямо перед окном, ещё и равномерно поворачиваясь, чтобы можно было его лучше разглядеть?

— Даже если мы увидим, толку никакого; мне бы к ним в голову заглянуть, но здесь очень далеко. В любом случае, это небезынтересный опыт. Вдруг, повезёт? — мне кажется, или он и сам не очень-то верит в подобный исход?

— Как твои расчёты?

— В двух словах — плохо, — грустно вздохнул Озерский.

— "Плохо" — это одно слово, — я хмыкнул, забирая у него бинокль.

— Ну, тогда — очень плохо, — он снова вздохнул. — Слишком мало исходных данных. Да, строго говоря, их вообще почти нет.

Не найдя в облике тёмной деревни ничего примечательного, я вернул орудие наблюдения страждущему. Впрочем, возвращаться в дремотное состояние не спешил: случись что, придётся драпать, и очень быстро. А к таким вещам лучше быть готовым.

В общем, ничего мы так и не увидели. В окнах погас свет, но наружу никто не вышел. Минула полночь, прошло ещё около часа, но никакого шевеления не наблюдалось. Вернувшийся Тень сообщил, что ночные обитатели сегодня не пришли; по его словам такое нечасто, но случалось, причём вроде бы совершенно бессистемно.

— Пойдём к лешему? — уныло и без особого энтузиазма предложил Миролев. Кажется, он был всерьёз расстроен нашим невезением.

— Пойдём, мы же, собственно, так и собирались сделать, — я пожал плечами и поднялся на ноги, отряхивая шинель. И замер, озарённый внезапной догадкой. — Миролев, мы с тобой два идиота при погонах! — буквально простонал я, едва не хватаясь за фуражку.

— Почему? — опешил он.

— Капище! Мы даже не подумали заглянуть на капище!