Книга После войны, страница 101 – Дарья Кузнецова

— Пожалуй, воздержусь, — я тряхнул головой. — Пусть эти умные люди и думают, у них работа такая.

— Вот про что я и говорю, — поддержал Озерский, ножом аккуратно поднимая крышку с побулькивающего котелка. — А, каша наша готова. Предлагаю подкрепиться, и в путь.

Обед много времени не занял, но окончательно вернул меня к реальности. Точнее, к тому, во что она милостью мастера дознавателя превратилась. Точнее, обермастера дознавателя… неужели его действительно отпустили вот так в отпуск, рисковать жизнью? Слабо верится, конечно, но зачем ему врать?

Впрочем, это мелочи. Какие бы мотивы ни двигали службистом, главное, сейчас цель у нас была одна. Да и жизнь мне он совершенно точно спас; а то так и пророс бы без вести пропавший гвардии обермастер Илан Стахов в этом лесу. Может быть, вырос бы каким-нибудь деревом, а, может, пошёл на удобрения. Гораздо важнее другое.

— А может такое быть, что у этой дамы и моей тени есть нечто общее в корнях?

— Ты про их способность взаимодействовать?

— Да, но не про тот случай, который ты вычитал в моей голове. Раньше, ещё в Пеньках. Она услышала, когда он обращался только ко мне. Вроде бы, слов не разобрала, но явно что-то почувствовала, а этот балбес ещё порывался её с нами позвать, изучить сей дивный феномен!

— И ничего не балбес, — вдруг раздался обиженный голос из травы. — А вот ты скотина неблагодарная!

— Живой, — я облегчённо вздохнул, только теперь понимая, что где-то на краю сознания непрерывно маячила нешуточная тревога о моём необычном товарище. — Ты где пропадал?

— Это ты пропадал! А я за деревней наблюдал. Вот только с час назад понял, что ты опять объявился среди живых.

— А до этого? То есть, до того, как меня про еду предупредил, где пропадал?

— До этого… сначала на тебя рассердился, потом передумал, но наткнулся на это место.

— И много вы узнали? — оживлённо присоединился к разговору Миролев. А я только теперь вспомнил о его существовании, о котором забыл в момент появления тени; то ли дань его таланту менталиста, а то ли моей рассеянности.

— Не то чтобы очень, — точно так же оживился Тень. Он явно был до крайности увлечён происходящим, и обида была просто предлогом вмешаться в наш с дознавателем разговор. — Первое. Они-днём и они-ночью это как будто совершенно разные существа. Они не превращаются вроде оборотней, они как будто исчезают куда-то, а на их место приходят другие существа, и дальше по кругу. Как смена одежды, хранящейся в шкафу. Раз — одна, два — другая. Но при этом как-то они всё-таки связаны. Оба варианта могут меня заметить, дневной — только звук, а ночной — только внешний вид. У них вообще, ночных, со звуками какая-то странная штука получается. Точнее, совсем не получается. Ну, ты не мог не заметить.

— Да, звуков они совсем не издают, — я кивнул.

— У меня создалось впечатление, что ночному варианту аборигенов для издания какого-либо звука необходимо сосредоточиться.

— Хм… Учитывая, что звук — это обыкновенные механические колебания, получается интересная вещь, — согласился дознаватель. — Взаимодействовать с материальным миром они могут, но это требует некоторых осознанных усилий.

— То же самое и со мной, — почти радостно сообщил Тень. — Помнишь, как эта штука меня отодвинуть пыталась? Я явно мешал ей пройти, как и материальный предмет, и воздействовать она на меня могла с трудом. Может, эти твари — нечто промежуточное между миром теней и миром материи?