Книга Симбиоз, страница 141 – Дарья Кузнецова

— Ага, — глубокомысленно изрекла я, бессмысленно пялясь в горизонт и пытаясь уложить в голове сказанное. Само знание‑то укладывалось удобно, с комфортом, но вот применить его к ситуации никак не получалось. В основном, конечно, из‑за менторского тона Сура; он рассказывал о чувствах с такими интонациями и в таких словах, будто читал лекцию по математике. — То есть, ты хочешь сказать, что между нами образовалась такая связь? — уточнила осторожно. — Или не между нами, а в одностороннем порядке? — пробормотала почти севшим голосом, холодея от нехорошего предчувствия. Может, потому он и заговорил об этом в таком тоне, чтобы вежливо объяснить, во что я умудрилась вляпаться?

— В одностороннем? — он покосился на меня и как‑то странно усмехнулся. — Как ты думаешь, каким образом выяснилось, что с тобой случилась беда, и что Вараксин — один из этих пиратов?

— Понятия не имею, — я растерянно хмыкнула. — Ты сказал, что эту информацию разглашать нельзя. Я полгала, за ними следили, или есть какой‑то осведомитель, но если ты заговорил об этом сейчас…

— Я услышал твой страх, — мужчина пожал плечами и перевёл взгляд с моего лица на горизонт впереди. Или — наоборот, куда‑то в глубь себя. Слегка нахмурился, но больше ничего не сказал; то ли задумался, то ли ожидал моего ответа.

— И… что ты собираешься со всем этим делать? — набралась решимости уточнить я. Судя по мрачному настрою мужчины, он вполне мог посчитать подобное проявление слабостью и постараться избавиться от досадной помехи.

— Хотел перебороть, — ещё одно пожатие плечами. — Я не ожидал, что она двусторонняя. Но если нет… перед принятием такого решения стоит для начала в ней разобраться.

— В каком смысле? — нахмурилась я.

— Я же говорю, природа связи бывает разная, её вызывают разные чувства, — проговорил он, по — прежнему не глядя на меня.

А я вдруг безо всякого мазура и передачи эмоций на расстоянии поняла: Сур и сам боится этого разговора или, вероятнее, его результатов. Наверное, не так сильно и отчаянно, как я, но явно ожидает подвоха. Может, ждёт, что я опять, как тогда с симбионтом, начну ругаться и возмущаться произволу?

Или всё дело в этих словах о природе связи? И он просто боится, что наши чувства не совпадут?

— Кхм. Ну, несмотря на некоторые высказывания, воспринимать тебя как второго… или, вернее, уже третьего отца я точно не смогу, — нервно хмыкнула я. — А для дружбы мы мало и слишком поверхностно знакомы. С другой стороны, вот как раз ты меня, по — моему, именно как ребёнка и должен воспринимать. Что не удивительно, я бы на твоём месте думала примерно так же, — предположила, пытаясь за иронией спрятать собственное беспокойство.

Вместо ответа Сургут вдруг легко рассмеялся и, опережая тревожные мысли, одной рукой привлёк меня к себе, крепко обнимая. Прижал мою голову к собственному плечу, и я почувствовала на макушке тепло его дыхания. Озадаченная такой реакцией, я тем не менее обняла его в ответ с искренним удовольствием. И с удивлением почувствовала, что беспокойство начинает отпускать. Мы, кажется, боимся одного и того же, да и стремления наши совпадают, а, значит, буквально обречены найти общий язык.

— Это значит, что ты определился? — не смогла промолчать я.

— Это значит, что я чувствую себя идиотом, — со смешком ответил он.