Книга Шешель и шельма, страница 70 – Дарья Кузнецова

— Извини, я немного увлеклась, — виновато улыбнулась следователю, выходя в комнату в клубах пара и хозяйском просторном халате. Шешель сидел за столом и листал хорошо знакомую, но уже слегка помятую и засаленную папку. Пиджак висел на спинке стула, кобура, кажется, под ним.

— Я знал, на что иду, пропуская тебя вперед, — рассмеялся тот. — Дверь я запер, снаружи висит просьба не беспокоить — надеюсь, никто сюда не влезет. Если сунутся — бей стулом.

— Издеваешься? — вздохнула Чара с укором, провожая господина Сыщика взглядом. Тот, на ходу расстегивая рубашку, шагнул к заветной дверце.

— Разумеется. Но про стул — серьезен как никогда.

Дверь закрылась, зашумела вода. Чарген присела на край постели и еще раз осмотрелась. Взгляд зацепился за разложенные документы, и мошенница тяжело вздохнула, в очередной раз сетуя на себя за недостаток образования.

Впрочем, недостаток этот с ней ненадолго, скоро Чара от него избавится. Не прямо сейчас, конечно, а когда вернется в Беряну и начнет новую жизнь. Обязательно начнет, потому что после всего случившегося уже совсем не хочется возвращаться к прежним привычкам, тошно даже думать об этом. И уже совсем не разочаровывает, что с Ралевичем она, получается, сработала в минус: сейчас другие ставки, выжить бы!

Вернется домой, осенью попробует поступить в Зоринку.^[3] Если не этой, то следующей — обязательно сумеет. А если получать стипендию и найти подработку, хотя бы в той же самой библиотеке, на жизнь вполне хватит, да и запасы кое-какие имеются, не пропадет. Выучиться, стать настоящим магом… Может быть, даже целителем — она ведь сможет, она талантливая.

Интересно, как Шешель отреагирует, если в квартиру по соседству въедет она? Не мышка, не какая-то еще из масок, а Чарген Янич, ромалка тридцати четырех лет от роду. Интересно, ему нравятся брюнетки?..

Но ужаснуться этой мысли Чара не успела, потому что предмет раздумий появился на пороге ванной. В расстегнутой рубашке навыпуск, со слипшимися от воды взъерошенными волосами, которые торчали иголками, — возмутительно уютный и домашний, несмотря на неизменно цепкий внимательный взгляд.

При появлении следователя Чарген машинально поднялась со своего места. И шагнула ему навстречу — чтобы не думать.

— Ты быстро, — неуверенно улыбнулась Чара, стоя близко-близко и не зная, как сделать последний шаг, так, чтобы Шешель не посчитал ее сумасшедшей.

Вот странно, вроде бы он ненамного выше, всего на несколько сантиметров, но Чарген чувствовала, что смотрит на него снизу вверх, как ребенок на взрослого. Что-то такое… располагающее к этому читалось в его взгляде сейчас. Как будто он точно знал, о чем она думала, не одобрял, но давал возможность все-таки сотворить задуманную глупость.

— Да мне-то что мыть? — Он выразительно взъерошил волосы еще больше.

— Ну… погреться хотя бы, — еще неуверенней проговорила Чара, опустила взгляд на его грудь.

Все же решилась и коснулась кончиками пальцев впадинки между ключиц. Кожа оказалась горячей и немного влажной.

— Да я не замерз, — спокойно ответил следователь. Не делая шага вперед — но и не отталкивая, и Чарген окончательно плюнула на сомнения.

Пускай. Пусть считает ее распущенной и вообще какой угодно, все равно они через несколько дней расстанутся, и Цветана Ралевич исчезнет.