Книга Шешель и шельма, страница 73 – Дарья Кузнецова

Это испугало. Потому что Чара осознала: ее отношение к господину Сыщику сильно отличается от отношения к прочим мужчинам. В глубину, в сторону доверия и нежности, и это точно нельзя объяснить благодарностью за спасение. Это уже совсем не азарт, удовольствие от игры или желание попробовать его на вкус, а другое чувство. И это совсем, совсем неправильно!

Боги! Да, она хотела влюбиться, но… почему именно сейчас? Почему именно в него?! Они провели вместе меньше суток, когда?!

А потом вдруг с ошеломляющей ясностью поняла: давно. Еще когда сталкивалась с ним порой возле дома, в лифте или на лестничной площадке. Когда он улыбался и называл ее мышкой. Вот в эту улыбку и холодные, цепкие глаза. И именно поэтому так навязчиво хотелось поцеловать его и затащить в постель, любопытство тут совсем ни при чем. Не какого-то абстрактного мужчину она хотела, предполагая, что ей с ним будет хорошо, и желая забыть прикосновения покойного мужа, а совершенно определенного, именно этого.

Захотелось заорать в голос, проклиная Ралевича, который ее сюда затащил, и ту сволочь, которая его прирезала, обеспечив Чарген продолжительное общение с господином Сыщиком и вот это неуместное открытие.

Но вместо этого Чара опять потерлась щекой о теплое, твердое плечо и спросила:

— Как мы попадем на дирижабль?

— Я — под видом одного из грузчиков, а ты — в качестве ценного груза.

— Чего? — Мошенница так опешила, что напрочь забыла о своих недавних переживаниях и приподнялась на локте, чтобы заглянуть в бесстыжие глаза. — Ты серьезно?

— А как еще ты предлагаешь незаметно провести тебя на борт, если твоя мордашка известна каждой собаке и сотрудники порта наверняка оповещены особо? — с чрезвычайно довольной улыбкой поинтересовался следователь, вопросительно выгнув брови.

— Ты… Ты! — Чара упала обратно на постель и возмущенно ткнула его кулаком в ребра.

Шешель даже не поморщился, но крепче притиснул ее к себе, лишив возможности махать руками. И Чарген даже не удивилась, что возмущения такое движение вызвало гораздо меньше, чем удовольствия.

— Это просто, надежно и быстро. Полежишь пару часов в ящике с опилками, поспишь, потом переберешься в комфортабельную каюту. Я бы с радостью с тобой поменялся, мне-то эти ящики таскать.

— Ладно, ты прав, извини, — со вздохом признала Чарген, опять потерлась щекой о плечо следователя — уж очень нравилось ей это ощущение. — Просто я слишком расслабилась, такое чувство, как будто мы уже в безопасности, а ведь это пока видимость. И как я попаду в этот ящик? То есть мне опять надо надеть парик, чтобы никто не узнал?

— Душан обещал подогнать фургон прямо к дому, упакуем тебя по дороге.

— Я боюсь темноты и замкнутых пространств, — тихо напомнила она. — В детстве случайно оказалась заперта в шкафу. Не уверена, что справлюсь с этим.

— Придется тебя вырубить и постараться управиться побыстрее, — после короткой паузы рассеянно проговорил Шешель.

Несколько секунд они помолчали, пока Чара пыталась придумать новый важный вопрос, чтобы не погрузиться опять в пучину мрачных мыслей, для которых добавился еще один повод. Стоило представить, что ее заколотят в маленький темный ящик, и уже сейчас начинало трясти от страха. Но ничего так и не придумалось, и Чарген решила воспользоваться другим доступным способом борьбы с тяжелыми мыслями.