Книга Шешель и шельма, страница 67 – Дарья Кузнецова

— Кстати, да, у тебя странная наружность для ольбадца. Или ты не оттуда?

— Ну родился в Беряне, но мать была отсюда, с этого берега, я в нее пошел. Ее родители эмигрировали в Ольбад, когда тут в конце прошлого века начался бедлам.

— А отец?

— Он из Беряны.

— Они живы? — все-таки спросила Чара. Они же только недавно познакомились, и интерес этот будет уместен…

— Нет.

От общих соседей Чарген прекрасно знала, что мать Шешеля умерла очень давно, когда тот был еще ребенком, а отец — несколькими годами позже, как раз когда Стеван служил. Подробностей соседи не знали, но вроде там была какая-то трагическая история с попыткой ограбления и убийством. Все единодушно сходились во мнении, что специальность себе Шешель выбрал именно после того случая.

Цветана всего этого, конечно, не знала, но Чара решила, что подробностями она интересоваться не будет.

— Извини.

— Да все нормально, они уже давно умерли.

— Ну… я своих никогда не знала, но напоминания об этом все равно неприятны.

Некоторое время они шли молча, и сейчас тишина совсем не нравилась Чарген, казалась напряженной и нервной. Как будто господин Сыщик действительно всерьез расстроился, вспоминая родителей. Это было странно, потому что очень не похоже на него, и Чара все больше склонялась к тому, что приписывает ему собственную реакцию: если бы мама умерла, Чаре было бы очень тяжело и неприятно об этом думать.

— Стей, а нас не поймают посреди поля? Воздушный порт же со всех сторон открыт, незамеченным не подойдешь, да и территория наверняка огорожена…

— Огорожена, и к причальным вышкам мы, конечно, не сунемся. Даже если бы нас никто не искал, не так-то просто пробраться туда, куда посторонних не пускают. Нет, мы обратимся за помощью. На краю территории воздушного порта, у леса, стоят домики, в которых отдыхают экипажи дирижаблей между перелетами. Это удобнее, чем ехать в город в гостиницу.

— Наверное, тяжело так жить — постоянно не дома.

— Говорят, привыкают, некоторым даже нравится. Когда летают долго по одному маршруту, случается, и там и тут по квартире заводят. А некоторые даже по семье.

— Серьезно? — хмыкнула Чара, которая о жизненных перипетиях пилотов дирижаблей никогда не задумывалась.

— Более чем. Я как-то вел дело, одного такого вот хитрого и убили.

— Одна из жен?

— Как ни странно — нет, подельник, выручку не поделили. Он еще и контрабанду возил: две семьи содержать — удовольствие дорогое.

— Зачем ему это было нужно?

— Ну у мертвого-то доподлинно не выяснишь, но друг его уверял, что одинаково любил обеих. Что характерно, обе одинаково убивались по нему, даже сдружились на почве общей потери. Это ты вот мечтаешь об одном самом-самом, а кому-то мало, — поддел следователь. — Или он так до конца и не мог определиться, которая самая-самая.

— Ничего смешного, — пожала плечами Чарген. — Мечты разные бывают. Вот ты о чем мечтаешь?

— Взять пару дней отпуска и проспать их дома. Кряду, — со смешком ответил Шешель.

— Я серьезно! Сейчас я тоже мечтаю дома оказаться, это не считается. Неужели ни о чем более серьезном, глобальном не мечтаешь? И о женщине никогда не мечтал? Той самой, гипотетической или вполне конкретной.

— Было дело, — усмехнулся он, бросив на Чару непонятный, нечитаемый взгляд. — Но тоже не возвышенно, рано ты обрадовалась. Вполне конкретно и с определенной целью.