Книга Во имя Жизни, страница 76 – Дарья Кузнецова

— Как вы изящно сформулировали фразу «нефиг якшаться со всяческим отребьем», — «тыкать» генералу мне совесть в конце концов всё-таки не позволила. — Или тут скорее «собаке собачья смерть»? А про жену правда сочувствую. Но вы же умный мужчина; может, стоило извиниться? Даже если вы правы.

— Пробовал, не помогло. Это-то и удручает: я стал жертвой самого настоящего шантажа, и ведь даже пожаловаться некому, — хмыкнул мужчина. — Вот я и решил познакомиться с источником всех своих проблем.

— И как?

— Неоднозначно, — он пожал плечами. — Может, хоть ты расскажешь, что у вас там на Гайтаре вышло?

— Да так, ничего особенного. Барсик просто оказался морально не готов к тамошним реалиям, только и всего.

— То есть?

— Он… наверное, слишком хороший для таких мест, как Гайтара, — я развела руками. — Вам очень повезло с сыном; во всяком случае, с этим.

— А с остальными — нет? — насмешливо уточнил он.

— А их много? Просто я-то успела познакомиться ещё только с одним, и не сказала бы, что это знакомство было приятным. Я очень не люблю, когда незнакомые люди на ровном месте начинают мне хамить. Как ему, нос вправили?

— Семёну? Ну, судя по тому, что я не в курсе подробностей вашего… знакомства и никаких следов на нём не видел, наверное, вправили.

— Очень жаль, — искренне посетовала я. Собеседник выразительно хмыкнул, но никак это заявление не прокомментировал.

— Значит, тебе Ванька понравился? — в лоб уточнил генерал. А я… мне тоже захотелось высказаться. Так почему не сделать это сейчас, коль у нас пошёл такой разговор о личном? Совершенно чужой человек, которого я больше никогда не увижу.

— А что, вы сталкивались со случаями, когда он кому-то не нравился? — иронично поинтересовалась я. — Он хороший. Правда. Вот только наивный очень, а я в отличие от него трезво смотрю на вещи. И тоже придерживаюсь мнения, что замечательному мальчику из хорошей семьи не стоит якшаться со всяким отребьем. Ну, и про собачью смерть — тоже из личного мировоззрения. Надеюсь, он скоро отвлечётся на что-нибудь более интересное и переболеет.

— А ты? — сощурился он.

— А что — я? Мне главное, что он живой, — я пожала плечами, и только потом поняла, что я сейчас сказала. — Я не то… — попыталась оправдаться, а потом только рукой махнула. — Ай, да плевать. Надеюсь, у вас в семье всё наладится; а то будет очень обидно, если из-за такой ерунды она рухнет.

— Почему обидно? — растерянно уточнил генерал. — Ты же с ними не знакома.

— Я по Барсику сужу, — я не нашла нужным увиливать в таких мелочах, когда уже успела высказать всё, что можно и что нельзя. — Он такой мог вырасти только в очень хорошей и дружной семье, где все друг друга любят и заботятся друг о друге.

— Логично. С тобой было иначе?

— А я росла среди котов, — криво усмехнулась я. Вопрос можно было бы считать слишком личным и даже грубым, но он вполне укладывался в этот странный разговор, и я не стала указывать собеседнику на его вопиющую бестактность. — Ещё вопросы есть, или вы всё узнали?

— Пожалуй, всё, — медленно кивнул генерал, поднимаясь с места и вызывая охрану. — Можете уводить. Да, ещё одно! — вдруг окликнул он, когда мы были уже на пороге. Узо отошла в сторону, позволяя мне обернуться к мужчине. — Он не переболеет. И он умеет быть очень упрямым.