Книга Во имя Жизни, страница 73 – Дарья Кузнецова

— Мне неловко вас прерывать, но, Винни, я с тобой вообще по делу хотел поговорить.

— Вот вечно ты так; а я между прочим совершенно искренне пришёл тебя проведать, — хмыкнул он в ответ. — Я, может, беспокоился.

— Ну да, кто тебе ещё столько заплатит?

— Деньги, это, конечно, хорошо, но есть вещи поважнее, — отмахнулся Ирвин.

— Мам, отметь этот день в календаре; Уотс сказал, что деньги — не самая важная вещь в мире! — рассмеялся я.

— Дурак ты, Ванька, — беззлобно фыркнул он. — Надо чуть больше доверять окружающим людям. Просто ты хороший парень, и было бы чертовски обидно, если бы ты так глупо убился. Ладно, что у тебя там за важное дело? Ты решил составить завещание?

— Нет, всё гораздо хуже. Мне нужно вытащить из тюрьмы одного человека. Для начала выяснить всё про легальные методы, вплоть до самых безумных, а там видно будет.

— Сделаю, — пожал плечами он. — Кого вытаскивать-то надо?

— Юнаро Инилар, она же Ирбис. Проходила одной из обвиняемых по делу «Бойцовых котов». Оно вроде довольно громким было, информация должна найтись без труда.

— Без проблем. Как выясню — свяжусь с тобой и расскажу, что нашёл. А потом ты решишь, как будем действовать, — спокойно сообщил он. Вот за что я бесконечно ценю Уотса — он умеет не задавать лишних вопросов.

Мы ещё некоторое время поболтали втроём, и настроение моё окончательно пришло в норму. Понимание, что в мире есть хоть один человек, которому я по-настоящему нужен даже со всеми своими глупостями согрело, а мысль, что теперь делом Юнаро занимается Ирвин, вселила оптимизм. Если есть какой-то способ, Винни непременно его найдёт, а не быть его просто не может. Остаётся только надеяться, что Юна простит меня за такую внушительную задержку с выполнением обещания.

Юнаро.

На новом месте я устроилась, можно сказать, с комфортом, чему здорово помогли приобретённые по жизни навыки. Даже сложилось забавное ощущение, что именно к этому вся моя жизнь и шла. Немного хамства и знания человеческой психологии, несколько сломанных конечностей и разбитых лиц, две недели в карцере, ещё немного грубости и настойчивости — и можно комфортно существовать.

Единственное, что несколько отравляло жизнь, это отсутствие связи и новостей из «большого мира». Мне очень хотелось знать, выкарабкался ли Барсик; а то уж очень обидно было бы и сесть, и его не спасти.

Белобрысый землянин вообще занимал внушительную часть моих мыслей. Это очень быстро надоело, но не думать о нём совершенно не получалось. Я удивительным образом за несчастные сутки умудрилась привыкнуть к его компании, и сейчас откровенно скучала.

Кроме того, Барсик вызывал моё искреннее сочувствие, а ещё — глубокое уважение к его личным качествам. После знакомства с его старшем братцем, Семёном, я искренне удивлялась, как рядом с таким хамлом и дрянью умудрился вырасти такой убийственно положительный Иван. Может, кого-то из них усыновили? Или в роддоме подменили? Или хотя бы один родитель разный?

Впрочем, меня мелочно грел тот факт, что мой кулак успел хорошенько отметиться на физиономии и почках старшего родственника тёзки. Тот, конечно, был довольно неплох, но на моей стороне был фактор внезапности, да и ни в какое сравнение с Барсом этот Семён не шёл. А что доблестная галаполиция меня не только вырубила, но и немного попинала от избытка чувств, я совершенно не удивилась; что с них взять!