Книга Во имя Жизни, страница 75 – Дарья Кузнецова

— По себе людей не судят, — невозмутимо парировала я и пояснила собственный поступок очередному Зуеву. — Я из альтруистических соображений спасла вашего сына, а ваш сын нахамил мне и без разговоров сплавил сюда. И кто из вас двоих в итоге выглядит сволочью?

— Пожалуй, да. На него это похоже, — усмехнулся генерал. — Ладно, это я понял. А другие идеи?

— Ну, явно не с приказом об условно-досрочном, а дальше моя фантазия бессильна.

— Да уж. Странные существа — люди, — пристально и внимательно меня разглядывая, проговорил он.

— Вам не с кем поболтать о высоком? — я вопросительно вскинула брови. — Или вы теперь лично проводите воспитательно-разъяснительные беседы с заключёнными?

— Смешно, но ты почти угадала. Мне просто было интересно на тебя посмотреть и узнать, что ты за зверь такой.

— С какой целью? — озадаченно хмыкнула я.

— С целью… выяснить, из-за кого моя семья вдруг затрещала по швам, сыновья едва не передрались, а жена ушла, хлопнув дверью, — с ироничной усмешкой и лёгким прищуром проговорил он.

— Сочувствую, — окончательно растерялась я. Похоже, ставить меня в тупик — фамильная черта этого семейства. — Только я-то тут причём? Я ваших сыновей видела в общей сложности около суток, а жену так вообще никогда.

— Вот это-то меня и озадачивает. Вроде, никто ничего не делал, а жизнь катится в тартарары, — сообщил он. — И, главное, непонятно, как с этим бороться и что делать.

— Я обычно готовлюсь, — ответила со смешком. Сдержанная ирония и спокойная вежливость этого человека подкупали. Во всяком случае, хамить и драться не было необходимости; так почему не поговорить по-человечески? Тем более, он ведь даже ни в чём меня не обвинял. Да и интересно, почему с этими проблемами он пришёл именно ко мне.

А что у генерала какие-то проблемы, было понятно не только с его слов. Если присмотреться, можно было отметить залёгшие под глазами тени, странно небрежный для офицера такого уровня внешний вид и сквозящую в каждом жесте усталость. А ещё у него был очень странный взгляд; понять, что именно не так, я не могла, но он был какой-то… нездоровый. Может, у него просто бессонница?

— К чему? — уточнил он.

— К полному… краху, — я вздохнула, в последний момент заменив грубое ругательство более мягким синонимом. — Не знаю, как у вас, а у меня такое мрачное начало обычно заканчивается какой-нибудь большой катастрофой. Вот, пожалуйста, наглядный пример; сижу тут перед вами в браслетах с долгим сроком на шее, а началось всё с того, что я пожалела незнакомого наивного мальчишку и решила немного ему помочь.

— То есть, мне готовиться как минимум — к отставке, как максимум — к трибуналу? Не слишком оптимистично звучит, — усмехнулся он.

— Ну, может, у вас всё пойдёт по более оптимистичному сценарию. Это ж мне обычно везёт, как утопленнице. Что вы с женой-то не поделили?

— А что?

— Честно говоря, просто любопытно. Да и вам явно хочется выговориться. Так что вперёд; всё равно мне тут не с кем сплетничать, публика так себе, так что побуду немного в роли психоаналитика. Обязуюсь сохранить врачебную тайну.

— Чёрт, а я начинаю понимать, что в тебе нашёл Ванька, — вдруг вполне искренне рассмеялся он.

— Мы на «ты» в одностороннем порядке, или мне тоже можно? — иронично уточнила я.

— Как тебе удобнее, — отмахнулся он. — Впрочем, а почему бы и нет? Я же сам сюда притащился, — пробормотал себе под нос. — Видишь ли, парни разругались из-за расхождения во взглядах на мораль. Я имел неосторожность высказать солидарность с точкой зрения Семёна о недопустимости некоторых порочащих репутацию контактах, за что был для начала выдворен из палаты едва очнувшимся сыном. После чего за это же схлопотал безобразный семейный скандал, и мне было заявлено, что «такого упрямого барана видеть не желают». И это на пятом десятке лет совместной жизни.