Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 6 – Бенджамин Стивенсон

— Это ваша подпись? Не поддельная или что-то в этом роде? Вы это прочитали и согласились? – Она тряхнула страницами договора и дугой подняла брови, я кивнул. – Удивительно, как вы вообще пишете книги, не умея толком читать. Я беру пятнадцать процентов.

Я так и не понял, что это было – предложение или оскорбление. Симона вернулась к своему ноутбуку, я посчитал разговор законченным и поднялся со скрипучего пластикового сиденья, не рассчитывая больше услышать о ней. Но через неделю в мой почтовый ящик прилетело письмо от заинтересованного немецкого издательства, а какие-то ребята даже захотели сделать со мной ТВ-шоу. Мне также предложили написать новую книгу. На этот раз художественную.

Симона не спрашивала, а сам я не горел желанием сочинять роман, да и не имел ни малейшего представления, о чем писать. Загвоздка в том, что написать его нужно было быстро. Но признаюсь, меня ослепила сумма обещанного аванса – куда большая, чем в прошлый раз, и я согласился. К тому же мне тогда казалось, что по сравнению с рассказом о том, как убивали друг друга реальные люди, это будет приятная перемена.

Понятно, что дело так и не закипело.

Я знал, что Симона серьезно относится к своей работе, возможно даже слишком серьезно, но если она внушает издателям хотя бы половину того страха, какой вызывает во мне, нужно благодарить небо за то, что она на моей стороне. Разумеется, я старался не отвечать на ее звонки и два месяца увиливал от расспросов, как продвигается работа над романом. Но отправиться ради этого за мной в Дарвин было уже слишком. В любом случае спрашивать такое у писателя – все равно что поинтересоваться, откуда у него на воротнике следы губной помады. Бесполезное дело: никто не скажет правду.

— Все отлично, – ответил я.

— Что, настолько плохо? – отозвалась Симона.

Стоявшая рядом Джульетта, моя подружка, сочувственно сжала мне руку.

— Писать художку… немного сложнее, чем мне казалось.

Покопавшись в сумочке, Симона достала электронную сигарету и закурила.

— Ты взял их деньги. Мы взяли. А я не возвращаю комиссионные, ты же знаешь.

Вообще-то, я этого не знал.

— Значит, ты проделала весь этот путь, чтобы шпынять меня?

Она выдохнула ароматную черничную струйку дыма:

— Не все на свете делается ради тебя, Эрн. Просто выпала возможность.

— И где же еще, если не в сердце пустыни, покружить над падалью, – вставила Джульетта.

Симона расхохоталась скорее с довольным, чем с обиженным видом. Она любила, когда ей бросали вызов, но мне для этого не хватало уверенности. А вот Джульетта то и дело воинственно ее подначивала, чем только радовала. Симона наклонилась вперед, обняла Джульетту, сохраняя дистанцию, как держат на руках описавшегося ребенка, и послала ей по воздушному поцелую в каждую щеку.

— Ты всегда мне нравилась, дорогая. Но сейчас ранишь своей прямотой. Я так понимаю, что не убедила тебя в необходимости иметь личного агента?

— Продолжай кружить. Мне и одной неплохо.

— Если что, у тебя есть мой номер.

Это могло быть и неправдой, поскольку у меня ее номера не было. Симона сама звонила мне, а не наоборот.

— Я не смогу раздобыть для тебя билет, – вклинился я в разговор. – Мой «плюс один» – это Джульетта. Не знаю, как тебя вообще пустили в автобус. Мне так жаль, что ты проделала такой долгий путь…