Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 4 – Бенджамин Стивенсон

Увы, никто из авторов не потрудился составить особые правила для сиквелов (как известно, Конан Дойл с облегчением убил Шерлока Холмса и согласился вернуть его только ради денег), так что здесь мне придется справляться самому. Единственный, от кого я могу получить помощь, – это мой редактор, чьи советы, похоже, поступают ко мне через отдел маркетинга.

Во-первых, она советует не повторяться, что вполне логично, так как никто не захочет снова и снова читать романы с одним и тем же сюжетом. Но вторым пунктом идет совет не писать книгу, совершенно непохожую на первую, ведь читатель будет ждать что-нибудь в том же роде. На всякий случай повторю: я не имею возможности как-то повлиять на сюжет. Просто записываю все, что произошло, и потому мне сложно выполнить эти два условия. Приходится как-то выкручиваться, и по странному совпадению оба вопроса решаются с помощью знаков препинания. В прошлом году это была точка. Теперь меня спасает запятая.

И что это будет за детектив, если в нем не найдется хотя бы одной анаграммы, шифра или головоломки? Здесь они тоже есть.

Еще мой редактор советовала вставлять отсылки к первой книге, чтобы читатель захотел купить и ее тоже. Она называет это «обыкновенным маркетингом». Похоже на то, что сиквелу положено быть и новым, и знакомым одновременно.

Я уже нарушаю те самые правила, о которых вам говорил. Писатель золотого века детективов С. С. Ван Дайн настаивал, что раскрыть преступление должен один человек. На этот раз сыщиков из себя изображали пятеро. Но я подозреваю, что так и должно было случиться, если собрать в одной комнате шестерых писателей-детективщиков. Я говорю «шесть писателей» и «пять сыщиков», потому что один из них оказался жертвой. Не тот, что носил голубой шарф, а другой.

Ван Дайн, должно быть, ворочается сейчас в гробу, хотя это нарушило бы главное правило о запрете всего сверхъестественного. Так что ему придется лежать тихо, но он все равно будет очень разочарован.

Позвольте напомнить, что не я решаю, какое из правил будет нарушено, мое дело – записать то, что происходило. Остается только догадываться, как мне удалось наткнуться на еще одно запутанное преступление, и люди, обвинявшие меня, будто бы я наживаюсь на том, что в первой книге серийный убийца основательно проредил мое многочисленное семейство (обыкновенный маркетинг, понимаете?), наверняка поступят так же и в этот раз. Но я не хотел, чтобы так произошло, ни тогда, ни теперь.

Кроме того, все ненавидят сиквелы, нередко считая их бледным подобием первой книги. Но если учесть, что в тот раз убийства произошли в заснеженных горах, а сейчас – в пустыне, можно отшутиться от обвинителей так: ни о каком бледном подобии не может быть и речи, по крайней мере, я приобрел неплохой загар.

Настало время подтвердить свою bona fides^[4] надежного рассказчика. Список преступлений, совершенных на страницах этой книги, включает убийство, покушение, изнасилование, кражу, незаконное вторжение, подделку улик, тайный сговор, шантаж, курение в общественном транспорте, битье по голове (думаю, официально это называется «нападение»), кражу со взломом (да, это не то же самое, что просто кража) и неправильное употребление наречий.

И еще несколько фактов на будущее. В поезд сели семь писателей. В конце пути пятеро покинут его живыми. Один будет в наручниках.