Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 125 – Бенджамин Стивенсон

— А вечером на Телеграфной станции я все ему объяснила. Трой Фёрт был ужасным человеком, но он давно умер. Из-за жажды мести вымысел в голове Дугласа смешался с тем, что он хотел считать реальностью.

— Вот почему вы поблагодарили меня и выбросили пистолет после смерти Мактавиша, – вернулся я к Дугласу. – Вы приехали сюда, чтобы убить его, а теперь подумали, что я сделал это за вас. Мейджорс накричала на вас на Телеграфной станции, так как решила, что это вы убили его из-за своих подозрений. Разумеется, вы жестоко ошибались. Генри Мактавиш – это Генри Мактавиш. Где в его биографии найдется время, когда он мог бы работать водителем школьного автобуса в Австралии? И Трой Фёрт действительно погиб в той аварии. А Мактавиша сбила машина. Это подтверждено документами. Но вы были уверены, что все произошло иначе, и приехали сюда, чтобы убить его. И это правда.

— Я никого не убивал, – сказал Дуглас, оглядывая собравшихся в баре. – Все было так, как я вам рассказал. Я приобрел пистолет в Дарвине, с жаждой мести в сердце. Это так. Но передумал после ваших слов о том, чем за это придется заплатить. Во время прогулки я развеял пепел Ноа над бушем и покончил с этим.

— С точки зрения закона я тоже никого не убивал, – напомнил я.

В том, что намерения Дугласа не перешли в действия, я не сомневался. Простить уже мертвого Мактавиша было, разумеется, куда проще, но Дуглас и в первый день имел немало возможностей пристрелить его, однако не сделал этого. Возможно, Мейджорс посеяла в его душе сомнения, а я помог ему понять, что справедливость не только в отмщении. Так или иначе, но он образумился и выбросил в мусорный бак свой пистолет на платформе в Алис-Спрингс.

— На торжественном обеде у вас был такой вид, будто вы от чего-то освободились. В тот момент я не понял, в чем дело, но теперь понимаю.

— Вы раскрыли множество полупреступлений, – сложив руки на груди, заметил Хатч. – Но мне обещали раскрытие убийства.

— Правильно. Но, прежде чем перейти к следующей части, я хочу, чтобы все вспомнили, чем именно был убит Уайатт.

— Ручкой, – сказал Хатч.

— Не простой ручкой, – поправил я. – Ручкой с логотипом издательства «Джемини». Такие подарки получали все авторы Уайатта, включая, насколько я понимаю, Ройса, Мактавиша, возможно, Джаспера, а также Лизу – за ее первую книгу. Плюс Симону, которой Уайатт подарил ручку вчера…

Я припомнил язвительную фразу Уайатта за обедом: «И она уедет отсюда не совсем с пустыми руками. Я дал ей утешительный приз. Хотя это не значит, что теперь она сразу кого-то подпишет». Уайатт не удержался от покровительственного жеста, протянув ей ручку с хмурой усмешкой, говорящей «повезет в следующий раз».

— И разумеется, Вольфганга.

— Вообще-то, Вольфганг издается в «Харпер Коллинз», – сказала Симона.

— Вольфганг, – обернулся я к нему, – так все же, насколько интерактивен ваш арт-проект?

Вольфганг сложил ладони в ленивый, ироничный хлопок:

— Думаете, вы здесь самый умный, да? – Он перестал хлопать и развел руки. – Ваш выход. Позабавьте нас.

Я ждал этого момента и не медлил ни секунды:

— С тех пор как я увидел название вашего проекта «Смерть литературы», мне стало понятно, что он связан с унижением кого-то из элиты. Вы убеждены в том, что ваши работы – это искусство, а все прочее… Как вы сказали про книги «писателей вроде меня»? – Я показал пальцами знак кавычек, вспомнив выступление Вольфганга на круглом столе. – Ах да, макулатура. А кто у нас на данный момент олицетворяет собой дешевую литературу? Кто-то может назвать шотландскую звезду детектива Генри Мактавиша. Другой вспомнит самого Уайатта Ллойда, который как раз специализируется на издании коммерческой литературы, включая не только Генри Мактавиша, но и Эрику Мэтисон.