Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 112 – Бенджамин Стивенсон

Поговорка правильнее звучала бы так: «Не пяться задом и не отходи в сторону в Кубер-Педи», но время для придирок было не самым подходящим. На этот раз я шагнул в самый центр ямы, в пустоту. Меня качнуло вперед, нога мгновенно провалилась. Я сильно ударился грудью о край ямы, так что перехватило дыхание. Вторая нога соскользнула следом. Я попытался уцепиться за что-нибудь руками, но вокруг были только щебень, куски земли и острые камни, сдирающие кожу с голых пальцев и ломающие ногти. Я попытался закричать, но не смог даже вздохнуть. Ноги болтались в воздухе. Я уперся локтями, но и они постепенно сползали под тяжестью моего веса. Я понятия не имел, какова глубина этой ямы, но, даже если бы не разбился насмерть, здесь, в пустыне, меня бы все равно не нашли. Неделю умирать со сломанными ногами в темноте. Нет, лучше уж расшибиться сразу при падении.

Я услышал топот бегущего. Трудно сказать, с какой стороны он прозвучал. Я барахтался все отчаяннее, но только обрушил еще больше земли, невольно создав почти идеальный тоннель для соскальзывания вниз. Я чувствовал кровь на кончиках пальцев, теплую и липкую. Плакали мои отпечатки пальцев уже во второй раз.

Соскользнув еще на пару дюймов, я понял, что все кончено. Красная пыль в волосах, в глазах, на спекшихся губах. Умереть, стать пылью? По щекам покатились слезы. Будет ли видно небо со дна ямы или я умру в полной темноте? Я подумал о Джульетте, сидящей в камере. Есть ли там хоть крошечное окошко, чтобы она могла видеть ту же серебристую синеву, что увижу я из своей ямы, и, может быть, мне будет от этого не так одиноко?

И я сорвался вниз.

Меня схватили за запястья.

Безжалостный рывок едва не вывернул мне плечи. Падение прекратилось. Я посмотрел вверх. На фоне солнца четко выделялся силуэт Лизы. Она широко расставила ноги, вонзив каблуки в землю на краю ямы. На секунду мы замерли, я висел в воздухе. Удержать меня Лиза смогла, но вытащить наверх сил не хватало. Я уперся коленями в стену ямы, оттолкнулся, и мы каким-то образом сумели побороть гравитацию. Я перевалился через край ямы и прижался щекой к земле, наслаждаясь тем, что еще способен дышать. Лиза сидела рядом, подтянув колени к груди и положив руки сверху.

— Спасибо, – проговорил я.

— Я не убивала его, – тихо сказала Лиза. – И второго тоже. Я не убийца, и поэтому не могла допустить, чтобы вы сгнили здесь. – Она вытерла нос рукой, волосы ее растрепались от долгого бега. – Но я не рассчитываю на то, что вы мне поверите.

Я перекатился на спину, все еще тяжело дыша. Острый камень впился мне в шею. Вот что упускают авторы детективов в таких напряженных сценах: иногда героям необходимо немного отдышаться.

— Вообще-то, я вам полностью верю, – приподнявшись на локтях, ответил я. – И я знаю, что он с вами сделал. Тогда, в Эдинбурге, в две тысячи третьем. Это не была интрижка, как все предполагают. Он вас изнасиловал.

— Он не…

Я думал, Лиза будет все отрицать, но в горле у нее вдруг что-то скрипнуло. Она смотрела прямо мне в глаза:

— Его было не остановить. Я пыталась что-то сделать. Правда пыталась. Потом Мактавиш всем говорил, что я сама этого хотела. Я была молодая, подающая надежды дебютантка, а он знаменитый автор. Трудно в такое поверить. Все решили, что я его поклонница. Но было совсем не так.