Книга Ещё не совсем мертва, страница 57 – Холли Джексон

— Я думала, наши семьи когда-то были близки. — Продолжила Джет. — Ты и мои родители знаете друг друга целую вечность. Моя сестра... Эмили... и Нина...

Эндрю поморщился, услышав имя дочери.

— Они были лучшими подругами. — Джет старалась говорить мягко. — Я тогда была маленькой, но помню, что Нина постоянно пропадала у нас: в бассейне, на ночевках. И твоя жена тоже — когда она приходила забирать её, то вечно застревала, болтая с моей мамой. Эмили и Нина были не разлей вода, так ведь?

— И где они обе теперь? — Выплюнул Эндрю. В его глазах вспыхнуло что-то мрачное. — Не смей говорить со мной о моей дочери.

— Прости. — Произнесла Джет. — Я знаю, должно быть, это было ужасно тяжело, когда она...

— Пустила себе пулю в голову? — Он рассмеялся — пустым и злобным смехом, обрывая полоску с этикетки бутылки. — Да, это было чертовски тяжело. Но еще тяжелее знать, по чьей вине это случилось.

Джет моргнула. Она чувствовала, что подобралась к чему-то важному, но не хотела давить слишком сильно, чтобы не столкнуть его в пропасть.

— По чьей? — Начала она.

— Дайан. — Это было не просто имя, а рык, поднявшийся из глубины его горла.

— По вине моей мамы?

Эндрю запустил руки в волосы, с силой провел ими по лицу. Его движения стали лихорадочными, непредсказуемыми. У Джет на затылке зашевелились волосы, а сердце забилось чаще, предупреждая об опасности.

— Даже после всего, через что мы прошли, о-она...

— О чем ты говоришь? — Надавила Джет.

— Она — причина, по которой Нина покончила с собой. Последняя капля. Она добилась того, чтобы Нину вышвырнули с работы в отеле. Нина обожала эту работу. У неё всё так хорошо шло.

Вопросов было слишком много; Джет не знала, за какой схватиться первым.

— Откуда ты знаешь...

— Потому что Нина сама мне сказала! — Перебил её Эндрю. — Она сказала, что Дайан Мейсон точит на неё зуб. Нину только что уволили, и она знала, кто за этим стоит. Твоя мамочка дергала за ниточки, а ниточек у неё много, верно? Со своим местом в совете попечителей она вертит этим городом как хочет. Это сделала она, Нина знала это, и через два дня Нина...

Джет вцепилась в сиденье стула, по пути случайно задев руку Билли. Тот коснулся её ладони в ответ, словно она сделала это намеренно, словно у их рук был свой тайный разговор.

— Зачем моей маме добиваться увольнения Нины?

Эндрю закашлялся — звук был влажным и хриплым.

— Незнаю, у неё и спроси. Нина так и не успела мне рассказать. — Его лицо внезапно словно треснуло; он изо всех сил старался не сломаться, не заплакать. После долгой борьбы лишь одна слеза всё же скатилась по щеке. — Дело было не только в работе. У Нины была тяжелая жизнь. Так внезапно потерять лучшую подругу всего в шестнадцать лет... А потом её мать заболела и умерла, когда была нужна Нине больше всего. Она не хотела, чтобы я продавал дом. Говорила, что всегда мечтала жить там, растить своих детей, что там слишком много воспоминаний. Но я продал. И зря. Не надо было этого делать. Это разбило ей сердце. Но они предложили слишком большие деньги.

— Кто? — Спросила Джет.

— Вы! — Свистящий голос Эндрю Смита заполнил пространство.

— Твоя семейка. Люк Мейсон. Пришел ко мне с предложением. У них уже был участок по соседству, и они захотели мой. Предложили цену в разы выше рыночной. И что я должен был сказать? Нет, Люк, оставь все эти денежки себе? Он точно знал, как меня убедить, выставил всё чуть ли не как одолжение, как жест доброй воли. Конечно, я продал.