Книга Ещё не совсем мертва, страница 165 – Холли Джексон

Дыхание сбилось, в забитом носу раздался влажный всхлип.

— Фу, мерзость какая, прости. Прости меня, Билли. Надеюсь, ты послушаешь это и найдешь способ меня простить. Потому что я дрянь, и я не могу умереть, зная, что ты меня ненавидишь. Потому что я...

— Вы достигли лимита голосового сообщения. — Перебил её механический голос. — Чтобы отправить, пожалуйста, повесьте трубку, или нажмите «один», чтобы перезаписать ваше сообщение.

Джет сглотнула. Она вернула трубку на рычаг, прерывая звонок. Вытерла глаза. Сначала один, затем другой.

— Ты закончила? — Раздался сзади голос Джека Финни.

— Закончила. — Ответила она.

Он не стал снова надевать на неё наручники. Просто положил руку ей на плечо и повел обратно в камеру. Молча. Притворяясь, будто не слышал её одностороннего признания. Джет было всё равно; она не жалела ни об одном сказанном слове. Мистер Финни толкнул дверь. Петли взвизгнули. Рот полицейского скорбно опустился, когда он запирал замок. Он посмотрел на Джет сквозь прутья, и лицо его сморщилось от сочувствия.

— Эй, мистер Финни. — Джет шмыгнула носом, моргая в попытке сфокусировать зрение, чтобы его силуэт перестал двоиться. Бетонный пол под ногами казался зыбким.

— Можно мне еще бумаги? И ручку?

Он опасливо оглянулся через плечо. Сначала в одну сторону, затем в другую.

— Тебе не положено ничего иметь в камере.

— Пожалуйста. — Джет обхватила прут рукой, удерживая равновесие. — Мы оба знаем, что произойдет. Скорее всего, я больше никого не увижу. У меня не будет шанса попрощаться лично. Но я могу написать им письма. Я обязана сказать «прощай».

Мистер Финни закусил губу и кивнул.

— Сколько страниц тебе нужно? — Спросил он.

— Много.

— Ладно. — Он снова кивнул. — Я сейчас вернусь.

— Спасибо.

Джет опустилась на колени, давая волю ногам, и сползла спиной по стене. Вытянула ноги перед собой, подняла глаза. Камера больше не казалась такой тесной. И холод немного отступил.

— Вот.

Мистер Финни вернулся. Он наклонился и просунул сквозь прутья небольшую стопку бумаги для принтера, которая с тихим шелестом скользнула по бетону. Бумага была слишком чистой, слишком белой. Следом он закатил в камеру шариковую ручку без колпачка.

— Прости, нашел только красную, — сказал он.

— Всё в порядке. — Джет подняла ручку.

Затем она взяла первый лист и положила его на пол. Обхватив бумагу ногами, она прижала один угол ступней, чтобы зафиксировать лист на месте.

— Я загляну к тебе через пару часов. Принесу еды.

Его шаги зазвучали в коридоре, уводя его прочь, за дверь в конце, которую Джет не видела.

Она и бумагу перед собой видела не слишком отчетливо: взгляд расфокусировался, теряя ориентиры. Но Джет свой ориентир не потеряет. Она была храброй и была бесполезной, и её это вполне устраивало.

Она сжала ручку в левой руке. В «неправильной» руке, которой никогда не писала. Она даже не была уверена, что у неё вообще получится.

Она начала. Она попыталась.

Д о р о г а я м а м а

Буквы выходили медленно — сплюснутые, детские. Красные чернила то теснились друг к другу, то разбегались слишком далеко, сползали вверх и вниз, выбиваясь из строчки. Словно она писала впервые в жизни, а не в последний раз.

В таком темпе на это уйдут часы.

Но время у Джет было.

Она сделала вдох, стараясь успокоиться и обрести точку опоры. Она смотрела сквозь раздваивающуюся картинку перед глазами — туда, что лежало за её пределами.